Страница 52

— Пока нет. Но я точно знаю, с чего всё началось. С этого ящика, — сказал он.

— И чем это закончится? — спросила Анна.

— Если повезёт — допросом. Если нет — эпидемией. Или расстрелом. Или и тем, и другим, — ответил он.

Из-за стены донёсся далёкий звук — шаги. Один. Второй.

— Быстро. Берём и уходим, — сказал Демьян.

Они вытащили пробирку, сфотографировали код. Крышку закрыли. Пломбу вернуть на место уже не получилось. Но ящик они закатили обратно за другие, задвинув к стене.

Когда они вышли на улицу, туман сгустился. Посёлок всё ещё дышал дымом, а воздух казался не холодным, а стерильным, словно в операционной, где уже включили скальпель.

Скрип петель был глухим, будто ящик сопротивлялся и не хотел открываться. Демьян с силой потянул крышку вверх. Пыль взметнулась в лицо, попала в глаза и рот. Он отшатнулся и закашлялся.

— Тихо, — прошептала Анна. — Ты сейчас всех разбудишь.

— Знаю, — выдохнул он, отмахнувшись.

Внутри лежали папки. Старые, серые, с выцветшими нитками. На верхней было пятно, похожее на кровь или ржавчину — не разобрать. Демьян протянул руку и вытащил одну. Бумага хрустнула от сухости.

Он открыл первую страницу. Замер. Затем медленно встал, словно получил удар под дых.

— Что там? — Анна шагнула ближе. — Демьян, что это?

Он молчал.

— Покажи, — потребовала она.

Он перевернул лист, и она увидела: «Доклад №27. Экспериментальная группа “Зимний проект”. Исполнитель — ст. микробиолог Ларин В.С.»

— Ларин? — Анна осеклась. — Это твой.

— Дед, — выдавил Демьян. — Это он.

Он снова опустился на корточки, словно ноги его не держали. Перелистнул страницу. Ещё одну. Внутри были отчёты, схемы, таблицы.

— Тут формула. Инъекция, реакция. Испытания на животных. Потом на заключённых. «Группа О-4, 9 человек, летальность — 78%». Господи, — сказал он.

— Ты уверен, что это он? — спросила Анна.

— Подпись. Вот. Внизу. В.С. Ларин. Я видел её в семейных бумагах, на открытках. Это она, — ответил он.

Анна смотрела на него, не двигаясь.

— Что такое «Зимний проект»? — спросила она.

— Биологическое оружие. Модификация вируса. Он пишет: «Образец стабилен в холоде. Иммунитет разрушает поздно. Идеален для скрытого распространения». Чёрт, — сказал Демьян.

Он бросил папку на пол и схватился за голову.

— Он знал. Он делал это. Это не приказ. Это его почерк. Его стиль. «Жертвы неизбежны ради будущего». Он так и написал. Понимаешь? — сказал он.

— Демьян, — начала Анна.

— Я думал, он, — он сжал кулаки, — в архивах он герой. Мне рассказывали — фронт, санитарная служба, спасал людей. А он это, — он замялся.

— Это мог быть приказ, — предположила Анна.

— Нет. Это его инициатива. Он сам предлагает метод модификации. Вот: «Предлагаю внедрить дополнительный компонент для повышения летальности среди лиц с ослабленным иммунитетом». Кто так пишет, если его заставили? — сказал Демьян.

Анна медленно села рядом и коснулась его плеча.

— Это было другое время, — сказала она.

— Нет. Не прикрывай. Это не время. Это он. Это мой дед. Он знал, что делает. Он говорил, что наука выше морали. Я думал, он шутит. А он не шутил. Он верил в это, — сказал Демьян.

— Это не значит, что ты такой же, — возразила Анна.

— Да? А если я пошёл по его следам? Если я сейчас тоже ищу оправдание, чтобы нарушить правила? Чтобы пойти наперекор? Где эта грань? — спросил он.

— В том, что ты хочешь остановить, а не создать. В том, что ты не скрываешься за формулировками, — ответила она.

Он молчал. Взял папку, закрыл её и поднёс ближе к лампе. Бумага дрожала в его руках.

— Это надо спрятать, — сказал он.

— Или сжечь, — предложила Анна.

— Нет. Это улика. Если это всплывёт, если вирус — результат старого проекта, а Михаил просто поднял его из пыли, тогда всё меняется, — сказал Демьян.

— Они убьют тебя, если узнают, что у тебя это есть, — предупредила Анна.

— А если не узнают, погибнут другие. Снова. Потому что кто-то решил, что можно экспериментировать, — ответил он.

Он поднялся, сложил документ и засунул в подкладку халата, рядом с биообразцом.

— Всё. Уходим, — сказал он.

— Ты в порядке? — спросила Анна.

— Нет, — ответил он.

— Идём, — сказала она.

Они вышли к двери. Сквозняк качнул лампу. Тень ящика скользнула по полу, словно живая.

На секунду Демьян оглянулся.

«Ты знал, что я сюда приду. Ты знал, что найду. И всё равно сделал. Почему, дед?» — подумал он.

Идти было тяжело, будто всё тело налилось свинцом.

Лаборатория была пуста. Лампа с зелёным абажуром отбрасывала тусклое пятно света на стол. Всё остальное тонуло в серых тенях: облупленные стены, старая раковина с облезлой эмалью, шкаф с журналами, радио на верхней полке, накрытое тряпкой. В углу стоял микроскоп — старый, тяжёлый, с расшатанной фокусной ручкой. Запах был смесью хлорки, спирта и влажной, просоленной временем бумаги.

Демьян сидел, чуть сгорбившись, пальцы держали пробирку. Свет проходил сквозь жидкость — она была мутноватой, с мелкой фракцией на дне. На крышке виднелись остатки клея от этикетки. Он наклонился ближе.

— Так, давай, — шептал он себе под нос, — структура, аминокислоты, будь хоть раз чем-то понятным.

Он вдел каплю на стекло, прижал крышкой и осторожно подвинул под линзу. Лампа мигнула.

— Не сейчас, — выдохнул он и ткнул в контакт. Свет вернулся, дрожащий.

Он покрутил фокус. Микроскоп скрипнул. Картинка дёрнулась — и в этот момент радио в углу зашипело. Глухо, будто кто-то хрипел в подушку. Затем щёлкнуло, затихло и снова щёлкнуло.

— Чёрт, — выругался Демьян.

Он встал, подошёл к радио и дёрнул шнур. Оно заглохло. Затем снова включилось — само. Скрежет. Помехи. И вдруг — слова. Обрывки, словно эхо.

— Сдвиг, фаза, двадцать второй протокол, — раздалось из радио.

— Контакт нестабилен, — продолжило оно.

— Михаил, слушай, ты не можешь так, — прозвучал голос.

Демьян застыл.

— Что? — он подошёл ближе. — Кто там?

Ответа не было. Только хрип, помехи и снова:

— Объект переместился, повторяю, контакт нестабилен, — сказало радио.

Он резко выключил приёмник. Рука дрожала.

Демьян вернулся к столу. Микроскоп снова мигнул. Стекло под линзой запотело, будто изнутри. Он открыл — всё сухо. Вставил новое стекло. То же самое. Линза моргнула, потемнела, вернулась.

— Что за, — он щёлкал по корпусу, — ты старый, но не настолько, чтобы глючить от воздуха!

Он снова посмотрел в окуляр. Поле зрения дёрнулось, а затем он увидел не структуру. Он увидел буквы. Буквы прямо в клетках. Словно текст, написанный в ткани:

/ACCESS GRANTED/ BIO LINES ENGAGED/ NODE-03: TRIGGERED

— Нет, нет, нет, — Демьян отшатнулся. — Этого не может быть. Это не интерфейс. Это линза. Это стекло. Это что, шизофрения?

Он схватил пробирку и посмотрел на неё против лампы. Ничего. Но радио снова треснуло.

— Ошибка координат, — раздалось.

— Линия нестабильна, — продолжило оно.

— Ларин, ты слышишь? Ларин, ты, — прозвучал голос.