Страница 54

Сквозняк под потолком раскачивал провод с лампой, и она дрожала, отбрасывая пятна света на потрескавшуюся краску стен. Коридор казался длиннее, чем утром, словно вытянулся от напряжения, царившего в воздухе. Пахло хлоркой, мокрыми бинтами и едким дымом из курилки. Демьян шёл с листами в руках — записи после обхода, полные непонятных симптомов и температур, которые не укладывались в диагноз. Он шагал, не глядя по сторонам, пока не замедлил шаг. Впереди виднелось окно со шторами, из-за которых пробивался серый свет. У окна стояли двое — Геннадий и политрук.

Он хотел пройти мимо, сделать вид, что не заметил их. Но слова прозвучали слишком отчётливо.

— Этот доктор слишком умный, — сказал Геннадий шёпотом, торопливо. — Он всё время ходит, везде суёт нос. У него эти карантины, мутации. Он же сам сказал: «структура изменчивая». Ты представляешь? Такие долго не держатся. У нас их не держат.

Политрук молчал секунду, затем отозвался глухо, словно рассуждая вслух:

— Паникёры опасны. Особенно те, кто не молчит. Умный — это хорошо, но не в закрытом режиме. Здесь лишний вопрос уже считается вредом.

— Вот я и говорю. Он весь такой, с видом, будто из другого мира. А вчера у него глаза были, как у тех, кто, ну, ты понимаешь, — продолжал Геннадий.

— Как у тех, кто уже не здесь, — уточнил политрук.

— Точно. Не здесь. Он будто в другом месте. В голове, — подтвердил Геннадий.

Политрук вдохнул, и было слышно, как он словно принюхался к воздуху.

— Надо доложить. Спокойно. Через отдел. Не напрямую. Пусть разбираются. Если ничего нет, закроем тему. А если что-то есть, вытащим, — сказал он.

— Только без меня. Я просто сообщил, — быстро добавил Геннадий.

— Никто не скажет. Но ты правильно сделал, что подошёл, — ответил политрук.

Демьян не дышал. Он стоял в тени за углом, прислонившись к стене, чувствуя, как в горле застрял ком. «Геннадий», — подумал он.

Тот самый Геннадий, которому он на днях достал жаропонижающее, когда никто не выдавал. Которому шепнул о симптомах, чтобы тот не заразился. Который приносил ему кипяток в лабораторию. Который кивал с уважением и говорил: «Вы, доктор, человек не отсюда».

Он шагнул вперёд, но тут же отступил. Половицы скрипнули. Политрук повернул голову. Демьян застыл.

— Кто там? — голос политрука был спокойным, но с оттенком угрозы.

Демьян вышел на свет. Медленно. Без слов. Показал бумаги.

— Пациент из шестой палаты. Записи, — голос его был ровным, слегка хриплым. — Прохожу.

Политрук посмотрел на него внимательно. Долго. Затем чуть кивнул.

— Шестая. Хорошо. Идите дальше. Не задерживайтесь, — сказал он.

Геннадий стоял, как вкопанный, глаза его бегали.

— Доктор, я не, — начал он.

— Всё нормально, — оборвал Демьян. — Работайте.

Он пошёл. Спокойно. Ровно. Пока не свернул за угол. Затем замедлил шаг. Остановился. Опёрся плечом о стену. Сжал папки до хруста.

«Даже Геннадий. Геннадий, которому я помог. Это не город. Это клетка. Воздух здесь — доносы. Кислород — подозрения. Даже если ты молчишь, за тебя уже сказали», — подумал он.

Он поднял взгляд. На стене висел плакат, пожелтевший, под стеклом. «Враг не дремлет. Бдительность — долг каждого». Ниже виднелась печать.

Он отвернулся и пошёл дальше.

Записи в его руках вдруг стали тяжелее.

Демьян стоял у стола в кабинете завхоза. Под столом скрипели доски, а над ним жужжала лампа без плафона, висящая на перекрученном проводе. Пахло влажной бумагой, чернилами, мылом и чем-то кислым, как в подвале. Завхоз — низкий, с острым подбородком и очками в железной оправе — листал журнал. Медленно. С демонстративным равнодушием.

— Мне нужны три упаковки масок. Плюс перчатки. И хлорка. Бочка, если есть. Или две, — сказал Демьян.

Завхоз не отрывался от бумаги.

— Где заявка? — спросил он.

— Я же сказал. Это срочно. В седьмом отделении вспышка. Солдаты. Я не успею оформлять, если, — начал Демьян.

— Без заявки ничего не выдаётся. Справка? Печать? — перебил завхоз.

— Какая ещё печать? — уточнил Демьян.

— Особый отдел. Если вы хотите карантин, пусть они подтверждают. Без печати я за хлорку потом сам буду объясняться, — ответил завхоз.

— Я не прошу разобрать склад. Мне нужны, — продолжил Демьян.

— Мне — не мне. Всё по форме, — отрезал завхоз.

Демьян сжал зубы, бросил взгляд на тетрадь, в которую завхоз краем ручки уже вносил: «Ларин — просил маски, 3 уп., хлорка, перчатки».

— Зачем вы это записываете? — спросил Демьян.

— Учёт. Приказ, — ответил завхоз.

— Вы же ничего не выдали, — заметил Демьян.

— Всё равно. Просьба зафиксирована, — сказал завхоз.

— Вы серьёзно? — спросил Демьян.

— А вы чего нервничаете? Что боитесь? — завхоз поднял взгляд.

— Я боюсь, что завтра мне некого будет лечить, — резко ответил Демьян.

— Ага. А я боюсь, что вы меня под статью подведёте со своей хлоркой. Вдруг вы в склад не для дезинфекции просите? — сказал завхоз.

— Что? — переспросил Демьян.

— Слухи ходят. Говорят, вы на складе были. Без сопровождающих. Кто вас туда пускал? — продолжил завхоз.

— Это не ваше дело, — отрезал Демьян.

— Вот-вот, а потом у нас проверки, допросы. Нет, товарищ Ларин. Я с вами в игры не играю, — сказал завхоз.

Демьян развернулся, вышел, хлопнув дверью, и пошёл по коридору. Медсестра в халате мелькнула впереди, шагнула в сторону, словно испугалась. Две другие переговаривались у тележки, но замолчали, когда он подошёл. Он остановился.

— Марина, вы передавали температуру из третьей палаты? — спросил он.

— Да, — быстро ответила она. — В журнале. Я уже отдала.

— Хорошо. Мне ещё нужны свежие марлевые маски. На отделение. И, — начал Демьян.

— Я не могу без распоряжения. Сестра-хозяйка сказала, что всё только через неё, — перебила Марина.

— А если пациент закашляется мне в лицо, вы пойдёте к его семье объясняться? — спросил Демьян.

— Доктор, я ничего. Я просто делаю, как говорят. Простите, — ответила она.

— Ладно. Всё, идите, — сказал Демьян.

Они прошли мимо. За спиной кто-то шепнул:

— Опять он. С этим лицом. Как будто не спит неделями.

Демьян вернулся в лабораторию. Там было темно. Слабый свет от лампы на столе освещал пятно отчётов. На столе стояла та же пробирка. Те же тетради. Он открыл одну и начал писать. Почерк вышел дрожащим.

«Каждая просьба — как выстрел. Каждое слово — как предлог. Даже хлорка под подозрением. Даже перчатки. Они не боятся вируса. Они боятся, что кто-то нарушит их порядок», — написал он.

Он отложил ручку и посмотрел на микроскоп. Рядом стояла коробка с реактивами — ещё из старых. Почти всё кончилось.

«А если завтра я не смогу проверить мазок? Если всё», — подумал он.

В коридоре кто-то прошёл. Скрип. Шёпот. Он не разобрал слов, но понял — о нём.

Он сидел в полутьме. Один. За дверью — система. Внутри — вирус. А он между ними. Без масок. Без разрешения. С пробиркой и временем, которое ломалось под его руками.

Кабинет находился на втором этаже. Узкий коридор вёл к двери с табличкой «Капитан С. В. Волков». Демьян постучал.