Страница 56

— Со мной никто не говорил. И если ты сейчас будешь шептать всякое под лампами, то и со мной тоже поговорят. Мне нельзя. У меня отец в части. У меня брат на заставе. Мне нельзя, — ответила она.

— Я не прошу, чтобы ты прикрывала. Я просто хотел понять. Ты вообще веришь мне? Или теперь тоже думаешь, что я, — начал Демьян.

— Я не думаю. Я вообще стараюсь не думать. Здесь за мысли тоже спрашивают, — перебила Анна.

— Тогда скажи. Ты веришь, что я не вредил? — спросил он.

Она смотрела куда-то в пол. Потом на двери. Потом на его плечо — не в глаза.

— Ты врач, Демьян. Делай свою работу. А остальное — я не знаю, что ты за человек. Я думала, что знаю. Но после склада — не знаю, — ответила она.

— Я не делал ничего плохого, — сказал Демьян.

— Это не мне доказывать. И не тебе. Это им. А у них своё — что плохо, что нет, — сказала она.

Он молчал. Хотел что-то сказать, но не нашёл слов.

— У меня больной, — она шагнула вбок и прошла мимо него. Быстро.

Он стоял несколько секунд. Затем обернулся и бросил почти шёпотом:

— Ты же первая сказала, что в этом месте все играют роли. Что всё — притворство.

— Я не хочу больше играть ни в какие роли, — её голос, уже на расстоянии, дрожал. — Я просто хочу выйти отсюда живой.

Она исчезла за дверью пятой палаты.

«Даже она, — подумал он. — Даже Анна».

Поздний вечер. Кабинет казался меньше, чем обычно. Потолок давил, словно крышка. Лампа под зелёным абажуром дрожала от сквозняка, отбрасывая тень на облупленную стену. Пахло хлоркой, чернилами и пылью, от которой першило в носу. За окном слабо светил фонарь с вышки. Далеко за стеклом слышались сирена патруля и кашель.

На столе, среди отчётов, журналов и пробирок, лежал документ. Аккуратно положенный. Посередине. Сверху жирный багровый штамп: «СЕКРЕТНО». Ниже — печать. И подпись. Его подпись.

Демьян стоял, не садясь, смотрел на лист. Затем взял его. Медленно, двумя пальцами, словно он был липким.

Потом читал.

Потом сел.

— Они, сука, — выдохнул он глухо.

Он трясущимися пальцами провёл по строке.

«Доктор Д. Ларин сообщил о возможной мутации вируса, однако отказался предоставить данные, чем проявил признаки сознательного утаивания информации и паникёрства», — гласила строка.