Страница 58

— Потому что коридор. Потому что люди. Потому что кто-то уже спрашивал про тебя. Вчера или позавчера. Я не помню, — сказала она.

Он замолчал, глядя в её глаза. Они бегали, не фокусировались, скользили по его лицу, стене, двери.

— Кто спрашивал? — спросил он.

— Просто человек в форме, — ответила она. — Я не знаю фамилию. Они спрашивают про многих. Не только про тебя.

— Но ты ведь ничего не сказала? — уточнил он.

— Нет! — ответила она слишком резко, затем тише. — Нет. Я просто сказала, что ты много работаешь. Что ты не спишь. И всё. Это же не ложь.

— Этого достаточно для них, — сказал Демьян.

— А что мне делать? — она повысила голос. — У меня отец на химкомбинате. У него уже были разговоры. Я не могу.

— Ты не можешь. Я понял, — ответил он.

Она прижала поднос к груди. Её руки побелели от напряжения.

— Не надо так, — сказала она. — Я не твой враг.

— Ты боишься меня, — сказал он. — Даже смотреть на меня не можешь.

— Я боюсь не тебя, — возразила она. — Я боюсь за себя. За семью. Ты думаешь, я сплю спокойно?

— А я сплю? — спросил Демьян.

— Я знаю. Я вижу. Но я не могу, понимаешь? Я не такая, как ты, — ответила она.

Он отступил на шаг.

— Всё ясно, — сказал он.

— Подожди, — начала она.

— Не надо, — оборвал он.

— Ты злишься, — сказала она. — Но я не знала, что он так поступит. Я думала, вы вместе это делаете.

— Мы делали, — сказал Демьян. — Пока он не вытащил это на совещании как своё.

— А ты чего хотел? — спросила она. — Чтобы он встал и сказал: «Это придумал Ларин»? Перед особистами?

— Да, — ответил Демьян.

— Тогда бы ты завтра не пришёл на работу, — сказала она.

— Может, и не приду, — сказал он.

— Не говори так, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Почему? — спросил он. — Тебе жалко?

— Да. Жалко. И страшно, — ответила она.

— Мне тоже, — сказал Демьян.

Они замолчали. Мимо прошёл санитар, взглянул на них и быстро отвернулся. Анна потупилась. Поднос в её руках слегка качнулся.

— Я пойду, — тихо сказала она. — Меня ждут.

— Да. Конечно. Иди, — ответил Демьян.

— Демьян, я, — начала она.

— Всё хорошо, — оборвал он.

Она кивнула, сделала шаг, затем ещё один. У поворота она остановилась, словно хотела повернуться, но не повернулась.

Демьян остался стоять посреди коридора, окружённый запахом хлорки, пыли и тусклым светом.

«И ты теперь часть этой тени. Та, кто знала. Кто молчит. Кто отводит глаза», — подумал он.

Он не пошёл за ней. Не позвал. Только стоял, пока лампа над ним не замерцала, и коридор не опустел.

Дверь скрипнула. Демьян вошёл, стараясь дышать тихо, понимая, что его не вызвали бы сюда просто так. Был поздний вечер, коридор пустовал, окно было зашторено. В комнате пахло табаком, чем-то гнилым и странным потом, как в подвале.

Волков не встал. Он сидел за заваленным столом, как и в прошлый раз. Тусклая лампа с зелёным абажуром качнулась, словно от сквозняка, хотя окна были плотно закрыты. На стене висел портрет Дзержинского, чей взгляд казался прижатой к горлу кнопкой.

— Проходите, Ларин. Не стесняйтесь. Здесь, как говорится, все свои, — сказал Волков.

Демьян присел, точнее, сел, словно кто-то его усадил. Волков положил ладони на папку и подвинул её ближе к себе.

— Устали, наверное? — спросил он. — День нервный, совещания, пациенты. У меня тоже. Визит из Москвы. Спонтанный, как снег на голову.