Страница 66

– Конечно. Вирус сам вырос. Удобно, правда? Прямо в той дыре, где ты копался. Бумаги сами писались. А твой дружок, этот Алексей… ну, он сам виноват, – сказал Волков, его тон был полон сарказма.

– Замолчи, – прохрипел Демьян.

– Что? – Волков наклонил голову. – Повтори.

– Замолчи… – слабее повторил Демьян.

– Ага. Вот оно. Вот оно, доктор. Ты дошёл до нужной стадии. Поздравляю. Сейчас ты подпишешь, – сказал Волков, его голос был полон торжества.

Он поднял лист и протянул ручку.

Демьян смотрел на неё, как на нож. «Если я подпишу – я стану частью их системы. Я отдам им себя. Я сам себя похороню. Но Анна… Если не подпишу… они её…» – подумал он.

– Вот. Бери, – Волков вложил ручку в его пальцы. – И аккуратно. Без твоих каракулей. Красиво. Чтобы следователь улыбнулся.

– Я… – Демьян поднял взгляд. – Ты ведь всё равно… ты обещал. Ты говорил…

– Я много чего говорил, – Волков пожал плечами. – Но я не говорил, что выполню.

Наступила пауза.

– Подписывай, – повторил Волков, его голос был твёрдым.

Рука Демьяна дрожала. Ручка выскользнула из пальцев. Он схватил её снова. Ладонь скользила от пота. Бумага плыла перед глазами.

– Я… я не хочу этого… – прошептал он.

– Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Ты давно не субъект. Ты – объект. Материал. Расслабься и делай, что говорят, – ответил Волков, его тон был холодным.

– Ты подделал всё, – сорвалось у Демьяна. – Эти записи… эти формулы… это не я писал. Это ты…

– Конечно, – кивнул Волков. – И что? Это же хорошо. Значит, тебе меньше думать. Подписывай.

Он опустил ручку на линию подписи.

Секунды тянулись, каждая из них была как утопление.

Демьян выдохнул, и кончик пера дрогнул по бумаге.

Он поставил подпись.

Она была очень кривой, дрожащей.

Волков улыбнулся, словно поставил галочку в своём отчёте.

– Молодец. Наконец-то. Так бы сразу, – сказал он, его голос был полон удовлетворения.

Демьян прошептал:

– Я предал себя…

– Ты спас Анну, – ответил Волков, захлопывая папку. – А может, и нет. Посмотрим по настроению. Но теперь ты – наш. И не вздумай забывать.

– Это не… не спасение… – вымолвил Демьян, его голос был едва слышен.

– Нет, доктор. Это капитуляция. И очень красивая, – сказал Волков, его тон был полон насмешки.

Он забрал папку, постучал ею по ладони и вышел, не оглядываясь.

Дверь закрылась.

Демьян опустил голову на руки.

«Я подписал. Их ложь. Их мир. Я не врач. Я – документ. Штрих на бумаге», – подумал он.

Он не плакал – слёзы кончились давно.

Он только шептал:

– Они хотели слома. Вот он. Слом.

Тишина камеры стала ещё тяжелее, чем до прихода Волкова.

Миска стояла на полу, чуть в стороне от лужи. Металл был мутным, с зазубринами по краям. Вода в ней была грязно-жёлтой, в ней плавали пылинки, возможно, волос или чешуйка кожи. Она всё ещё слегка колебалась – то ли от вибрации в трубах, то ли от того, что Демьян только что её подвинул.

Он сидел на корточках, его руки лежали на коленях, лоб почти касался края миски. Запах металла бил в нос.

«Если смотреть долго, можно увидеть, как вода шевелится. Или я шевелюсь. Или она врёт, как всё здесь», – подумал он.

Он дотронулся до воды пальцем. От неё повеяло холодом.

Отражение появилось не сразу. Его лицо всплыло из глубины, словно поднималось из-под мутного дна.