Страница 17

— Суд постановил, — голос Михаила дрогнул, но взял нужную интонацию. — В связи с выявленным процессуальным нарушением, а именно — отсутствием подписей понятых в протоколе от двадцать пятого октября, признать указанный документ недопустимым доказательством по делу.

Шёпот прокатился по залу, словно волна по реке — то ли облегчение, то ли удивление. Анна не обернулась — не хотела, чтобы кто-то увидел мелькнувшую улыбку.

«Есть. И по старому УПК можно выиграть. Без вранья. Почти».

— В остальной части, — продолжал Михаил. — Суд, изучив обстоятельства, принимает доводы истца. Брак между Ивановой Еленой и Ивановым Александром расторгается. Ребёнок передаётся отцу. Иванова освобождается от обвинений в нарушении семейных обязанностей.

Стук молотка. Один — как выстрел в тишине.

Анна глубоко вдохнула. Не как в 2005-м — без аплодисментов, без слёз, без фраз типа «спасибо вам, что вернули мне ребёнка». Просто сухое: принято. Закрыто. Всё.

Но когда она повернулась к Елене, та крепко сжала её руку.

— Спасибо. Если бы не вы… — Елена замялась. — Я бы не выдержала.

— Вы уже выдержали, — ответила Анна тихо. — Дальше — жить.

Они встали. Александр подошёл, взглянул на Анну и кивнул.

— Защита у вас получше, чем у некоторых прокуроров.

— Жаль, что не у всех.

За её спиной послышался голос Соколова — чёткий, как удар ледяной ложки о гранёный стакан.

— Коллега Коваленко. Вы, кажется, путаете юриспруденцию с фокусами.

Анна обернулась.