Страница 41

Анна стояла у стола защиты, ладони сжаты, но голос — твёрдый. На ней было строгое шерстяное платье, серое, с тёмным воротничком. Она ощущала шершавость ткани на запястьях и стук сердца в горле. Перед ней — Вера Лашкова: маленькая, с ввалившимися плечами, но с ясным, почти дерзким взглядом.

— Товарищ судья, — Анна заговорила ровно, сдерживая дрожь в голосе. — Моя подзащитная не является организатором, автором или распространителем агитационных материалов в смысле, который предусматривает часть первая статьи семьдесят УК РСФСР. Она, машинистка, всего лишь перепечатала текст, не зная содержания в полной мере.

Прокурор Соколов хмыкнул, не отрывая взгляда. Его узкие губы вытянулись в линию, взгляд — прищуренный, ядовитый.

— Она перепечатала запрещённую литературу. Этого достаточно.

— Нет, — Анна шагнула вперёд. — Недостаточно. В материалах дела нет доказательств, что она распространяла. Нет показаний, что она передавала копии. Обыск проведён с нарушениями. Протокол без подписей понятых, а это уже исключает часть изъятых материалов из доказательственной базы.

Судья Михаил Орлов поднял глаза. Строгий, сдержанный, с лёгкой сединой на висках. Он не перебивал, но пальцы тихо постукивали по деревянной поверхности.

— Процедурные ошибки важны, товарищ судья, но я прошу вас взглянуть не только на букву закона, а на человека, — Анна выпрямилась, плечи отдёрнула. — Вера Лашкова — мать. Её ребёнку четыре года. Муж погиб на стройке. Она работает на полставки. У неё нет партийного билета, нет идеологической платформы, она не входила в кружки или группы.

Зал замер. Даже стул за спиной Анны, скрипнув, замолк.

— Она не антисоветчица. Она — женщина, которой дали задание. Она — та, кто не осмелился сказать «нет» начальству. И если мы отправим её на лагерь, то не боремся с идеологией. Мы просто оставляем ребёнка без матери.

— Это всё эмоции, — бросил Соколов, вставая. — Закон чётко определяет состав. Подзащитная знала, что текст запрещён.

— А где это доказано? — Голос Анны стал острее. — Покажите строчку, где написано, что она знала. Вы опираетесь на выводы, не на факты.

Судья поднял руку.

— Анна Николаевна, продолжайте по существу.

Она кивнула. Глубокий вдох.

— Товарищ судья, — голос стал мягче. — Вера Лашкова — не преступник. Она не враг. Она не хотела навредить. Да, она нарушила — возможно, по неосторожности. Но за это не сажают на семь лет. Советский суд — справедливый суд. Он должен защищать, а не ломать судьбы.

Орлов смотрел внимательно, без выражения. Только пальцы перестали стучать.

— Прошу учесть личность подсудимой, семейные обстоятельства и отсутствие признаков системного участия в распространении. Прошу рассмотреть возможность самого мягкого наказания, предусмотренного законом — с отсрочкой исполнения приговора по уходу за малолетним ребёнком.

В зале затих шёпот. Кто-то кашлянул. Вера сидела молча, сжав руки в колени. Глаза её были влажны, но спина выпрямилась.

«Тут сердце может переубедить, если факты не подведут», — мелькнуло у Анны.

Она не знала, сработает ли это, но сейчас — это был единственный путь.

— Всё. Защита закончила, — она кивнула судье и медленно села.

Судья Орлов что-то записывал. Соколов уставился в потолок, поджав губы.

Скамья под Анной скрипнула. Сердце всё ещё билось. Но в груди — впервые за долгое время — появилась искра. Не победы. Но надежды.

Судья Орлов отложил ручку и поднял взгляд.

— Переходим к допросу свидетеля со стороны обвинения. Коллега подсудимой, товарищ Данилова, просим к трибуне.

Скамья скрипнула. Женщина в бледно-синем платье и сжатыми губами встала, словно её вытолкнули. Лет тридцать, с тугим пучком и платком в руке. Она шла к трибуне, глядя себе под ноги, но спиной чувствовалась напряжённость, будто знала: будет жарко.

Анна приподнялась, вытянув спину. Адреналин ударил в виски. Зал замер. Даже Соколов перестал записывать.

— Фамилия, имя, отчество? — Голос судьи ровный.

— Данилова Галина Павловна.

— Где работаете?

— В машбюро института, с Верой…

Она запнулась. Сказала слишком мягко.

— С Лашковой, — поспешно уточнила.

Анна поднялась.

— Разрешите приступить к перекрёстному допросу.

Судья кивнул.

Анна сделала шаг вперёд. Её голос стал холоднее, чётче — голос юриста, не женщины.

— Товарищ Данилова, подтвердите, что ваша коллега Вера Лашкова получила задание на печать материалов от старшего инженера Бурова?

— Ну… я не знаю точно, — Галина переминалась с ноги на ногу. — Я… я слышала, как он дал ей бумагу.

— Слышали? Вы были свидетелем разговора?

— Нет, но потом Вера сказала… между прочим.