Страница 47

Для неё это была не пропаганда. Это был словарь выживания.

Свеча на столе догорала медленно, капая жирным воском в жестяную крышку из-под обувного крема. Комната напоминала временный штаб — маленький, обветшалый, но стратегически выверенный. Анна сидела на табуретке, склонившись над столом, вырывая из блокнота страницу за страницей. На каждой — заметки: даты, фамилии, фразы из стенограмм, в которых советская прокуратура пыталась утопить женщин вроде Лашковой. Всё это теперь — бумажные мины.

Она аккуратно сложила листы, по очереди просунула их в нижнюю часть коробки из-под обуви, накрыв сверху обрывками газет, старыми квитанциями и обёртками от мыла. Поставила коробку в самый дальний угол под кроватью и задвинула туда же стопку башмаков.

«Если сюда сунутся с обыском — эта коробка должна выглядеть как мусор. Как банальный, советский, никому не нужный хлам».

Слышался звон посуды и бормотание из кухни. Пахло поджаренной картошкой, квашеной капустой, щепоткой жира и нетерпением.

Анна поднялась, завязала на голове платок, сунула руки в холодную воду в тазике — помыть, не помыть? Решила, что запах капусты всё равно перебьёт любые запахи пальцев. Вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

На кухне кипел обычный вечер. Лидия ворчала, стоя у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Иван сидел у окна, с чашкой чая и куском хлеба, болтая ногой. Вера Павловна в очках чистила свёклу.

— Ну, раз пришли — шинкуйте, — бросила Лидия, не глядя. — Раз уж мясо достали, значит, и борщ научитесь варить. Не в ресторане, чай.

— Шинковать капусту? — Анна осторожно взяла нож. — Сейчас. Только покажите, как именно.

— Как?! Да как все нормальные люди! — Фыркнула Лидия. — Не крошить, а тонко, длинно, вот так. Видите?

Вера Павловна вмешалась мягче:

— Сначала разрезаете кочан пополам. Потом — на тоненькие полосочки. Чем тоньше — тем вкуснее борщ. Иван, убери локти с разделочной доски!

— А чего я? — лениво спросил он. — Я тут чай пью, а не капусту режу.

Анна вздохнула и взялась за дело. Капуста сопротивлялась. Полоски выходили кривые, одни — широкие, другие — едва заметные. Нож скользил, и в какой-то момент она чуть не порезала палец.

— Тьфу ты, барышня, да вы ж пальцы себе пообрезаете, — пробурчала Лидия. — Держите вот так. Да что вы, как с иностранным ножом!

— В Москве не учат борщу? — Усмехнулся Иван. — Или там у вас пиццу подают?

Анна усмехнулась натянуто:

— Теперь — борщ. Пицца у меня закончилась.

Все хмыкнули. Атмосфера, вопреки ворчанию, была почти домашней.

— Ну, ничего, научитесь, — сказала Вера Павловна. — Мы вам покажем, как борщ — настоящий, с зажаркой, на свиных косточках. А вы, может, нам про уголовные статьи расскажете — для общего развития.