Страница 48

— Здравствуй, — отозвался первый, не глядя ей в лицо, а второй только шмыгнул носом, будто снег попал за ворот.

— Полозья чините? — спросила она, мягко, словно говорила с детьми.

— Ага, — кивнул рыжий, — лопнули. Мороз поджал, да дерево сырое, трещит.

Кира наклонилась, посмотрела на расколотый край, провела пальцем по шершавой поверхности.

— Можно попробовать обжечь края, чтоб не трескалось, — предложила она, не поднимая глаз.

— Что? — мужики переглянулись, второй нахмурился.

— Обжечь. Чуть-чуть. У нас так делали, — объяснила Кира просто, будто сама недавно училась.

— У нас? — рыжий прищурился, в глазах мелькнуло любопытство и недоверие. — Это где у вас?

— Далеко, — коротко бросила она, выпрямилась и двинулась дальше по тропинке.

Мужики переглянулись, в воздухе повисло не то недоверие, не то странная, цепкая тревога, как бывает после чужого взгляда.

— Слышал? — рыжий мужик кивнул в сторону, куда ушла Кира. — "Далеко".

— Ну и пусть далеко, — отмахнулся второй, закручивая гайку на полозе. — Лишь бы чинить помогала, а там хоть с Луны.

— Ага, — фыркнул первый, — а то завтра лечить придётся, если полоз на руку упадёт.

Впереди у колодца сгрудились женщины, вёдра расставлены по кругу, из каждого шёл тёплый пар, будто вода в них только что из печи. Одна, в тёмном платке, первой заметила Киру, поманила коротким кивком:

— Эй, девка, иди сюда.

Кира подошла, обтерла ладони о подол, ждала без страха.

— Чего? — спросила, не глядя в глаза.

— Ты ж знаешь, как от кашля лечить? У малого моего ночью опять хрипел, — женщина прикусила губу, смотрела с тревогой и неохотой сразу.

— Знаю, — спокойно ответила Кира. — Отвар нужен, из мать-и-мачехи и подорожника.

— Где ж я их найду зимой, — вздохнула другая, в голосе усталость, будто всю ночь воду таскала.

— У меня есть немного, — Кира покосилась на вёдра, — принесу.

— Сколько брать? — женщина потянулась к мешочку у пояса.

— Не бери ничего, — покачала головой Кира. — У меня и так есть.

— Да не… возьми хоть яйцо, — настаивала женщина, не веря, будто боялась остаться должной.

— Не надо, — тихо сказала Кира. — Просто возьмите, если поможет.

Женщина посмотрела пристально, задержала взгляд, будто хотела что-то увидеть в глубине глаз.

— Ты чего, добрая, что ли?

— Нет, — Кира чуть отвела взгляд. — Просто знаю, как тяжело, когда болеют.

— Ну… ладно. Принеси тогда вечером.

— Принесу.

Она отошла, плечи чуть расправились, будто груз сбросила. Уже за спиной раздался негромкий, почти весёлый шёпот:

— Гляди, не страшно уже с ней говорить.

— А чего бояться? — откликнулась другая. — Живой человек. Только глаза у неё… странные.

— Умные, — вставила третья.

— Умные — это и страшно, — оборвала первая.

Кира шла дальше, снег под ногами скрипел размеренно, будто сердце билось в такт шагам, и каждый звук отзывался в груди ровно, без суеты.

У избы старосты стояла толпа — мужики спорили, кто-то громко смеялся, дети катались по насту, дым из трубы клубился в небо.

— Кира! — голос старосты прорезал шум толпы, с хрипотцой, но уверенно.