Страница 74

Кира долго смотрела на кашу, размешивая ложкой так, что сверху соскочило яблоко.

«Если ем — значит, соглашаюсь. Если откажусь — обижу. И то, и другое — ловушка», — подумала она, и всё же взяла ложку, почувствовала на языке привкус детства, безопасности, но не позволила себе даже всплакнуть.

Снаружи мимо двери прошёл кто‑то, потом стало слышно, как за углом тихо переговариваются.

— Мёд она съест. Но в следующий раз — помойку. Пусть знает, что жизнь качается, как ведро на цепи. Пока не привыкнет.

— А если привыкнет? — спросил чужой, глухой голос.

— Тогда будет моя, — ответила Малуша, и в этих словах не было ни страха, ни сомнения. Только усталость человека, который слишком хорошо знает цену чужой покорности.