Страница 10

Портовая зона к вечеру не становилась тише. Она просто меняла одни звуки на другие. Днём здесь гудели грузовики, скрежетали цепи, ревели моторы и орали грузчики, а теперь, когда солнце уже опустилось ниже рекламных щитов и ржавых стрел кранов, шум стал жёстче и суше: металлический лязг неразгружённого контейнера, дальний гудок судна, хлопки дверей, визг шин на сыром асфальте, лай собак за сеткой и глухие удары волн о бетонный край причала. Воздух тянул солёной водой, маслом, мазутом и тухлой рыбой, успевшей засохнуть на ящиках и теперь вонявшей даже сильнее, чем свежая.

Полицейская группа сидела по позициям без всякой красоты. Один — за старым погрузчиком, двое — у забора с выбитыми секциями, ещё двое — в фургоне без опознавательных знаков, где плохо закрывалась боковая дверь. Капитан стоял возле кабины, засунув ладони в карманы, и смотрел на складской проезд с тем терпением, которое бывает только у людей, годами живущих на кофе, плохом свете и дурных решениях начальства.

Ли стоял чуть в стороне, у угла кирпичного склада, где тень от водосточной трубы резала стену наискось. Он держался неподвижно не как позёр, а как человек, привыкший экономить движение до самой нужной секунды. Ветер шевелил край рубашки. На рукаве ещё виднелась светлая линия от вчерашней пыли, кое-как оттёртой наспех. Ни один из тех, кто был рядом, не знал, что в голове у него уже стало на несколько пустот больше, чем должно быть у живого человека.

Капитан не поворачивался к нему, когда заговорил.

— Ещё раз. Без рывков раньше времени. Без геройства. Курьер появится, возьмёт пакет, уйдёт к улице. Мы ведём его до точки. Не хватаем сразу. Нам нужен не мальчик на побегушках, нам нужен хвост, за который он сам нас доведёт.

Один из молодых констеблей, тот самый с зубочисткой, буркнул из-за погрузчика:

— Я бы для верности ещё и курицу взял. Вдруг это теперь штатная методика.

Капитан повернул к нему голову.

— Скажи ещё хоть слово про курицу, и я лично впишу тебя в инвентарную ведомость как говорящий мусорный бак.

Констебль хмыкнул и замолчал. Второй рядом с ним тихо прыснул.

Капитан наконец посмотрел на Ли.

— Ты слышал задачу.

— Да.

— Повторять не надо. Я и так знаю, что ты её слышал. Мне нужно другое. Мне нужно, чтобы ты хоть раз сделал простую вещь и не превратил её в уличный фестиваль переломов и стыда.

— Тогда не ставьте меня рядом с улицей.

— Вот. Уже ближе к человеку, — проворчал капитан. — Держись в тени. Не свети́сь раньше времени. Просто веди.

Ли коротко кивнул.

Из-за синего контейнера показался курьер.

Он был моложе, чем ожидалось. Узкий, быстрый, в серой ветровке на молнии и в кроссовках с истёртыми пятками. Волосы короткие, шея тонкая, в левой руке бумажный пакет из лапшичной, в правой — ничего. Но правый карман куртки тянул вниз сильнее, чем должен был, и движения были слишком собранными для обычного парня, который просто несёт еду домой. Он вышел к проезду, не глядя по сторонам слишком явно, и остановился у автомата с напитками. Через секунду к нему подошёл второй, постарше, в чёрной кепке, и передал конверт так быстро, будто это был чек из прачечной, а не нитка, за которую уже двое суток тянули весь участок.

Капитан едва заметно качнул двумя пальцами. Сигнал пошёл по цепочке.

Курьер сунул конверт под куртку, развернулся и двинулся прочь от склада — не спеша, но с той самой пустой походкой человека, который знает, куда идёт, и знает, что побежит только если увидит причину.

Ли отлип от стены и пошёл за ним.

Первые шаги были тихими. Слишком тихими. Он держал дистанцию, выбирал чужие спины, тень от фургона, киоск с пластиковыми ящиками, слепое окно грузового входа. На перекрёстке вместо прямой линии он нырнул в боковой проход между ремонтной мастерской и запертым складом, чтобы срезать угол и встретить курьера уже у выезда на главную улицу. Всё было правильно. Сухо, чисто, профессионально. Любой нормальный мир за это бы только похвалил.

По краю зрения вспыхнул жёлтый значок, маленький и раздражающий.

[ВНИМАНИЕ: НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ДРАМАТИЗМА.]

Сразу под ним поползла почти пустая шкала:

[SPECTACLE METER: 03%]

Ещё ниже, почти с насмешкой:

[КАМЕРА ТЕРЯЕТ ИНТЕРЕС.]

Ли не сбавил ход.

Проход был узкий, заставленный сломанными паллетами и мокрыми мешками с чем-то сыпучим. Он миновал ржавую бочку, боком проскользнул между двумя штабелями коробок, переступил через растянутый шланг и вышел к углу ровно в тот момент, когда курьер должен был появиться перед ним слева.