Страница 25

-Ямагато-сан, я не могу говорить такие слова ртом, полным рвоты. Аквадроны сейчас достают тело Юсиды. То, что от него осталось после щелочи батарей...

Ухо Витгефта уловило какие-то всхлипы, переходящие в рыдания. Нет, Вильгельм Карлович был уверен, что женщине на войне не место, и то, что эта кун (или уже сан, видно что за это время ее статус в глазах командира Ямады ощутимо подрос) занимается таким неженским делом, его немало смущало. Однако, барышня еще недавно пылала энтузиазмом, желала долгие лета своему Императору в весьма воинственной форме (знавший японский менталитет, Витгефт прекрасно понимал, что на самом деле желают не жизни Императору а смерти всем его врагам). А теперь вот столкнулась с реальностью. Не все лягушонке в коробчонке по небу летать... По крайней мере, хорошо что японцы не видят в адмирале единственного носителя информации об Эллиотах, не станут засылать к нему ассасинов с заданием прикончить Вильгельма Карловича и изъять это подмоченную бумажку. А бумажку, в отличие от голосов в голове, к делу вполне можно пришить. Только вот надо определится, куда это дело потом. Евгению Ивановичу, или Степану Осиповичу.

И так и так коряво может получится. Не дать конкуренту вырваться вперед, обойти его, не дать сыграть его козырям — первое дело карьериста. Карьеристами Макаров и Алексеев были заядлыми, умело интригуя и подставляя ножку друг другу где только можно. Прикладывающими все силы не только чтобы победить в этой войне, но и чтобы не дай Бог не смог победить его конкурент... Мда..

Как там одним венценосным родственником Евгения, якобы Ивановича, было сказано? А сказано Александром Третьим было про карьеризм так: «Оный как хрен – с одной стороны, непременно должен быть у всякого офицера, а с другой стороны, демонстрировать его в открытую неприлично». Вот и думай теперь, кто меньше склонен выпячивать свой карьеризм....

Карьеризм... Краеугольный камень могущества государства. Только движимый идеями карьеризма служащий пойдет наверх. Потому что понятен всеми в касте. Его можно понимать, можно предугадывать его действия. Он сделает все, чтобы выглядеть молодцом в глазах начальства и перед строчками наставлений и инструкций.

Вот Руднева например взять, командира "Варяга". Прекрасный образец правильного, расчетливого карьеризма. До последнего выполнял тупой приказ Алексеева сидеть в Чемульпо. Никак нельзя было в мирное время против такого приказа пойти. Ошибся бы капитан первого ранга на неделю со сроком начала войны, перестраховался бы и сбежал бы в Порт-Артур - 27 января сидел бы уже на берегу, снятый с командования. А после "артурской побудки" о неудачнике никто бы и не вспомнил. Потому что у Алексеева тоже здоровый карьеризм, и нафиг ему сообщать в "восстанавливающем" командира приказе, что собирался ошибиться и подарить японцам крейсер? А умный Руднев догадался, и вопреки идиотизму господина генерал-адмирала спас два корабля? Поэтому Руднев молчал и сидел тихо. Предсказывать начало войны - не его компетенция.

Как началась война - Всеволод Федорович героически но разумно пошел в бой. Сражался ровно до того момента, когда сохранялась возможность выйти из боя, не погубив экипаж. Стрелял, менял курс, боролся с затоплениями и пожарами. Использовал все шансы нанести противнику урон, а как угроза утопления стала существенной - вернулся в порт. Корабль затопил, как того и требовали инструкции - так, чтобы потом было легко поднять. А что вы хотели? В инструкциях, полученных им под роспись значилось - сразу же япошек погоним, и где будем нагонять - там и будем бить. Япония же - это Тувинское Ханство, только на островах, это все знают. Исходя из этого и затопил он крейсер так, чтобы поднимая его, русские инженеры никаких проблем не испытывали.

В рапорте описал как чуть не весь японский флот утопил? А повнимательнее почитайте. Итальянцы ему сообщили об пожаре на "Асаме", про поврежденный "Такачихо", впоследствии утонувший - рассказали в Шанхае. Вот доложи он прямым текстом, что УТОПИЛ какой-либо японский корабль - это было бы перебором. Мы на это рассчитываем, идем в бой, неверно оценив силы, а вражеская посудина тут как тут, целехонька. Погибнут люди, которые тебе, господин капитан первого ранга, поверили.