Страница 5

Иван взял колун, неловко размахнулся и чуть не попал себе по ноге.

- Вот видишь, ты даже с топором не справляешься, а хочешь за нож браться, - улыбнулся старшой, - представь себя поленом и дело пойдет веселей.

- Да че ему представлять, он и есть полено, - радостно сострил второй чекист, - ничего кроме ручки в руках держать не умеет. Шеф, разреши, я вдарю его чутка для бодрости.

- Толик, наложил на столик, - вспомнил Иван детскую дразнилку и кинул в чекиста увесистым поленом. Тот ловко увернулся и расплылся в довольной улыбке, - глянь, шеф, у Ваньки просыпаются звериные инстинкты. Если так пойдет, примем в партию!

Старшой сидел на завалинке, глядел на возню подчиненных и лениво курил самокрутку. Городских сигарет он не признавал и периодически реквизировал табачок у местных курильщиков в обмен на рассказы о революции.

- Ты с партией не шути, - ответил он Толику, - она ум, честь и совесть нашей эпохи!

- С этим не поспоришь, но без террора революцию не сделаешь, не доходит до граждан учение Маркса и Ленина, - грусно сказал Толян, вытирая нож о штаны и засовывая его за голенище сапога.

По улице гнали стадо коров на пастбище. Пастух своим видом выражавший желание опохмела, грустно плелся позади в клубах пыли.

- Вот образ, достойный картины Васнецова, - заметил старшой, - пастух это Ленин, а стадо это мы, пролетарии. Дружно шествуем в светлое будущее.

- Пардон муа, - вмешался Иван, - пастух по уставу впереди должен идти и не с бодуна.

- Вечно ты все испортишь, - старшой поднялся, пошарил в карманах, достал горбушку хлеба и принялся жевать, - нет у тебя образного мышления! Как ты журналистом работаешь?

Полеты во сне и наяву

Наступала вторая ночь в деревне Дубровка. Хозяйка приехала из города и привезла гостинцы – колбасу и туалетную бумагу. Колбасу встретили радостно, а на папир чекисты смотрели подозрительно.

- Это что, апрельские тезисы товарища Ленина? – сказал после долгого раздумья старшой, - почему в рулон скрученные?

Он надорвал край и удивился еще больше – глянь-ка, а текста нет! Может, тайнопись использовали? Владимир Ильич был мастер по таким штучкам. Он пожевал бумагу, понюхал ее и даже погрел над огнем. Все тщетно. Старшой развел руками, дернул за хвот проходящего кота и успокоился.

Хозяйка что-то шепнула ему на ухо и он запротестовал, – хорошую бумагу использовать для неприличного места? Кругом лопухов тьма! Нет! Я лично буду из нее козьи ножки крутить, а вы как хотите.

Неумолимо приближался обед – лучшее время для бесед и возлияний. Хозяйка собрала на стол, украсив его непременной вареной картошкой, колбасой и легким салатиком. Чекисты обиженно переглянулись. Нина перехватила взгляд старшого и полезла в буфет, где хранилась бутылочка самогона. Местный пасечник был матером медовухи и прочих пчелиных изысков. По этой причине и самогон был у него непростой. Он настаивал его на прополисе и пчелином меде.

Одобрительно крякнув, старшой разлил лечебный напиток по рюмкам и провозгласил тост, - желаю, чтобы все!