Страница 20

- Ну, почему? Я могу честно играть! – под хохот ребят, сказал я.

Меня всё-таки уговорили показать фокусы с картами. Я показал несколько простеньких действий, как-то: замену масти, исчезновение карт, которые потом ребята сами находили у себя в карманах, а девочки – за пазухой.

Потом решили пообедать. Снеди было немало, пирожки я решил оставить на вечер, потому что курица и яйца могли очень скоро испортиться, в то время как пирожки сохраняются даже не один день. Все ребята набились в наше купе, весело обсуждая путешествие. Я вдруг понял, что стал частью коллектива, не представляя, как буду их покидать. Надеюсь, это будет не скоро.

К вечеру, когда наши молодые организмы опять захотели есть, я залез на верхнюю полку, достав из рюкзака пирожки. Купил я каждому по пирожку с рисом и мясом. На большее у мня просто не хватало рук. Во фляжке у меня была простая вода, зато у ребят оказались небольшие термосы с чаем. И яблоки… Ребята уже не удивлялись, когда я их вынимал из закрытого и завязанного тесёмками рюкзака. Мы снова накрыли стол и основательно подкрепились.

Не менее весело прошёл и вечер. Больше всего досталось мне. Девчонки чуть не передрались за возможность потискать меня. Не избалованный таким вниманием, я удивлялся, почему они выбрали в качестве игрушки именно меня, из-за малого возраста?

Потом догадался, что таким образом девочки намекают мальчикам, что те совсем не обращают на них внимания.

Когда стали укладываться спать, я полез было на верхнюю полку, но Вика решительно сказала:

- Сашка сегодня будет спать со мной!

- Почему это именно с тобой?! – возмутилась Даша.

Андрей ревниво посматривал на Вику, а потом сказал:

- Да, Сань, укладывайся с Викой, а то свалишься ещё оттуда.

К моему удивлению, Станислав Валерьевич, взяв с собой двоих парней, принёс и раздал всем постельное бельё. Матрасы с одеялами лежали, свёрнутые, на верхних багажных полках.

Я привычно разделся и лёг на нижней полке. Девочки попросили выключить свет, тоже переоделись в пижамы, Вика легла рядом, обняла меня, и я почувствовал себя, как дома, тесно прижавшись к девочке.

- Ты спал когда-нибудь с девочками? – тихо спросила Вика.

- Конечно, - так же тихо ответил я, - когда я родился, меня отдали сестре, она меня вырастила.

- Сестра? А мама? – я промолчал, напрягшись.

- Извини, Сашенька…

- Да ничего, Вика, мама у меня жива.

- Ты, наверное, очень любишь свою сестру?

- Ещё бы! – вздохнул я, не сдержав улыбки.

- Я тоже хотела бы, чтобы у меня был такой же братик, как ты, или сестрёнка, - призналась Вика, чуть покрепче обнимая меня, а я подумал, что странно, что Вика одна в семье. У нас, ещё в моей первой жизни, считалось просто неприличным, иметь в семье только одного ребёнка. Даже если в семье четверо детей, такая семья не считалась многодетной, а уж мы, пацаны, презирали детей, которые росли одни в семье, считая их избалованными, обычно они были в компании на последних ролях.

В купе было очень тихо, все прислушивались к нашему разговору.

- А у меня есть младший брат, - сказала одна из девочек, судя по голосу, Светлана, - только он противный, мы всё время дерёмся.

- Какие вы глупые! – сердито сказала Вика, - Не понимаете своего счастья! Правда, Саня?

- Да, - согласился я, - за своих надо стоять насмерть! И не только за братьев и сестёр, - добавил я.

- Всё это, конечно, интересно, - услышали мы голос Станислава Валерьевича, - но давайте, наконец, спать!

Мы с Викой улеглись поудобней и незаметно уснули.

Утром, как был, в трусах и майке, только надвинув кеды, взял туалетные принадлежности и побежал умываться. К счастью, мы ещё ехали, а не стояли, и туалет был открыт.