Страница 95

- Был бы у меня такой брат, я повесилась бы! – в очереди захихикали. Родька покраснел и ответил:

- Была бы у меня такая сестра, я бы не стал вешаться! Я бы её удавил!

- Иди, Родик, возле машины подожди, - сказал я, в установившейся тишине. Родька подумал, и, молча, вышел.

- Так их! – довольно сказала девушка. Парни недовольно загудели.

- Иди сюда, девочка! – позвала меня провизор «оптики». Я подошёл, и женщина предложила мне на выбор симпатичные детские очки, неизвестно как оказавшиеся у неё в руках.

Я выбрал себе очки солнцезащитные, и простые, в тонкой титановой оправе. Посмотрелся в зеркало и остался доволен: всяко на мартышку не похож. Правда, и цена оказалась соответствующей, но за ценой я не постоял, так же, как и провизор очки, достав из воздуха деньги.

Здесь же была и аптека, где я пополнил запасы ваты и пластыря. Купил стрептоцид для своей раны и аспирин на случай простуды.

Вышел уже в приподнятом настроении, сверкая новыми очками. Семейство Родика поджидало меня в тени деревьев.

- Ну, как? – спросил я, - Похожа я на мартышку? – и взял Родьку за руку. Родька вырываться не стал, я повёл мальчика к машине. Сзади крякнул его папа.

Родька притих, и мне не оставалось ничего, как осматривать улицы, по которым мы проезжали.

Подумал насчёт церкви, но, спрашивать у людей, есть ли здесь церковь, жителю этого города, было неудобно. В этот момент я увидел золотые купола.

- Дядя Костя! – закричал я, - Мне надо в церковь!

Дядя Костя от удивления даже притормозил:

- Зачем? Ты что, верующая?

- Вообще-то я пионер, но мне очень надо! Я потом объясню, если смогу! Пожалуйста!

- Ладно, - пробормотал папа Родика, который вытаращил глаза. Я показал ему язык.

- Я с тобой пойду! – заявил он.

- Хорошо. Только не мешай, - согласился я. Мне надо было поставить свечку за упокой души некого Савелия. Да и поговорить с Мамой, или Лиской.

Церковь оказалась именно та, которая была мне нужна: церковь Святой Богородицы. Наверное, когда разрушали церкви, детские церкви невольно щадили.

Выйдя из машины, я потащил за собой Родьку, не обращая внимания на его родителей, которые что-то кричали нам вслед. Бросив мелочь нищим на паперти, вошли в церковь. Здесь шла служба, я купил у служки четыре свечки, и, отыскав икону Божьей Матери с младенцем, потащил туда Родьку, сквозь немногочисленные ряды верующих. На нас зашикали, но я только досадливо морщился.

У иконы я встал на колени и поставил рядом Родьку, протянув ему свечку:

- Зажги свечку, и помолись за родителей!

- Как это? – спросил он, зажигая свечу, - Я не умею!

- Просто пожелай им здоровья и долгих лет жизни! – шептал я, стянув панамку с головы.

- Вы что тут делаете?! – зашипел на нас дьяк, - Накрой голову, бесстыжая!

- Уйди, не мешай! – отмахнулся я от затрясшегося от праведного гнева дьяка, но выгнать нас из церкви он не посмел. Я бы ему выгнал! Выгнать из детской церкви детей – неслыханное святотатство!

Я тоже затеплил свечки. Первую – за раба Божия Савелия, потом, за Лиску, и, за здравие Ниночки.

Я обнял, по - привычке, свечки Лиски и Ниночки, и неприятно был удивлён, потому что обжёгся.

- Мама! – воскликнул я, не обращая внимания на прихожан. Икона не поменяла вид, на меня сурово смотрела Мама.

- Мама, ты ждёшь меня?! – дрожащим голосом спросил я, - Мне прийти?

«Не тревожь Маму, - строго сказала Лиска, - подожди, мой мальчик».

- Лиска, если я поддамся, это же будет сродни самоубийству! Почему Она меня осуждает?!

«Дающая жизнь не может не осуждать отнимающего её».

- Савелий мало отнял? Я…