Страница 100

Мы, к моему великому облегчению, пошли дальше. Я даже не спросил, по какому поводу тут устроили пикет.

Пройдя мост и выйдя на улицу, повстречали четверых мальчишек с удочками. Мальчишки были злыми. Возможно, потому, что на кукане у них висело только несколько гольянов, или пескарей. Не разбираюсь я в породах мелких рыб. Частик там, килька.

Зато мальчишки сразу признали в нас городских. Сами они были в обвисших голубых майках, полотняных штанах типа «шаровары», в засаленных кепках, и босиком. Возрастом от девяти до тринадцати.

- Ага! - сказали они, - Городские прибыли! Ты иди, - сказали они мне, - а ты останься, разговор есть! – сказали они Родьке. Родька трусовато схватил мою в ладонь:

- Что за разговор?

- Отпусти девчонку, что в неё вцепился? Девчонок не трогаем!

- Зато я мальчишек трогаю! – заявил я, - Что надо от моего друга?

- Твой друг трус! – заявил старший мальчишка, - За девочку прячется.

- И ничего я не прячусь! – отпустил мою руку Родька. Но, по его вспотевшей ладони я понял, что он отчаянно трусит. Пронеслась весёлая мысль, что, пусть его отделают деревенские мальчишки, чтобы не задавался перед девчонками, но стало мне его жалко. Один, против четверых. Да и не в моих правилах стоять в стороне, когда моих друзей бьют. Лучше я его потом сам побью.

- Он один, а вас четверо, - сказал я.

- С каждым по очереди будет драться, - сказал старший, - начнёт с меня.

- Родьке только одиннадцать! – возмутился я.

- Нормально, - кивнул мальчишка, - Вот ему тоже одиннадцать! – коренастый невысокий мальчишка отдал самому маленькому удочку, кепку, поплевал на ладони и встал в стойку. Было видно, что он крепкий малый, Родьку сейчас размажет по… ну, асфальта нет, значит, поваляет в пыли.

Я оценивающе посмотрел на бледного Родьку, и понял, что не могу его оставить на растерзание сердитым ребятам.

- Давайте лучше со мной! – вздохнул я, снимая рюкзачок. Родька даже забыл, что у него рюкзак.

- Мы не дерёмся с девчонками! – опять сказал старший.

- Зато я дерусь! – заявил я, - Могу одна против всех. Согласны?

- Иди ты! – отмахнулся мальчишка, - Вас только тронь, сразу: с девочкой справился! А если ты победишь, насмешек не оберёшься!

- Тогда отвалите!

- Пусть твой дружок подерётся!

- Нет, я хочу подраться со всеми вами! Разом! Сейчас будете молить о пощаде.

- Иди, я сказал! – старший мальчишка попытался взять меня за плечо и повернуть, выпроваживая.

Это было сигналом к атаке. Сначала он, а потом и остальные повалились в пыль, лежали там, постанывая.

- Рыбу не растеряли? – я не пожалел и своего ровесника, - Никогда не связывайтесь с незнакомыми девочками! – заносчиво сказал я.

- Мы тебя трогали? – возмущённо спросил старший.

- Друга тронули, - заявил я, надевая рюкзачок, потом взял за руку Родьку:

- Пошли, в магазин зайдём, потом на дорогу. Где тут магазин? – спросил я у пацанов.

- Пошла ты! – пацан уже сидел, не решаясь, однако, подняться.

- Ответ неверный, - занёс я ногу.

- Ладно, ладно! – закрылся он ладонями, - Пойдёшь по этой дороге, увидишь.

- Так ты не шутила? – подавленно спросил Родька.

- О чём? – удивился я.

- Что могла меня прибить? Карате?

- Конечно, могу, Родька, но я не люблю бить детей.

- Сама кто?

- Всё равно. Когда умеешь драться, неудобно бить тех, кто не умеет. Этих я не лупила, просто сбила с ног. Но ты меня тогда конкретно достал! – засмеялся я, и сжал Родьке ладонь.

Родька вскрикнул и сел на корточки.

- Не доставай меня, Родя! Понял?

- Да понял я давно! – плачущим голосом ответил Родька, пытаясь разлепить пальцы, - Кровь пошла…

- Где? Из-под ногтя? Ничего, пройдёт. Держи руки в чистоте и порядке, будут сильными и ловкими. Пошли, а то задерживаемся.

Мы прошли дальше по улице, выбрались к деревенской площади, заросшей травкой.

Главным домом был здесь, не считая избы с красным флагом, дом с вывеской «Сельмаг».

Возле него отиралось несколько небритых мужчин, бабульки сидели на лавочке, обсуждая новости и лузгая семечки.

Мы, никем не задержанные, правда, провожаемые любопытными взглядами, вошли в торговый зал, если можно так назвать тесную комнатку с гудящими мухами. С потолка свешивались липкие ленты,. усеянные чёрными точками мошки и мух.