Страница 17

В комнате служанки, расположенной под самой крышей, было тепло. Через открытое окно врывался ветерок, и от его легкого дуновения чувственно трепетали занавески. Александер замер, сжимая в руке свой подарок. Эта комната помнила их с Конни смех и вздохи… Он дал себе клятву, что не влюбится в нее. И все же невозможно было отрицать, что она стала ему очень дорога. Она многому его научила и столько проявила терпения… Временами он ловил себя на мысли, что боится внезапного возвращения лакея Фрейзеров, который в свое время тоже делил ложе с этим очаровательным созданием. Она сказала ему об этом открыто, без ложного стыда, чтобы объяснить свою опытность и чтобы он не строил страшных догадок, где и с кем она могла его приобрести. Она очень любила Уоллеса, и он ее тоже любил.

Конни ждала его, но заснула – свеча почти полностью сгорела. Александер положил зеркальце на маленький столик и подошел к кровати. Конни, если она знала, что он придет к ней ночью, обычно ложилась в постель нагой. Вот и сейчас ее белое тело неясным пятном вырисовывалось в сумерках. Каждый его изгиб, каждое секретное местечко было ему до боли знакомо…

При воспоминании об их с Конни любовных схватках в нем проснулось желание. Он сел на краешек кровати и легонько провел пальцем по спине, которая тут же сладострастно выгнулась. Девушка издала тихий стон и перевернулась на спину, открывая его взгляду полную грудь и еще больше распаляя тем самым его вожделение. Она вздрогнула, когда ветерок коснулся ее кожи, в лунном свете отливавшей перламутром.

Александер погладил ее по животу, потом обхватил ладонями два молочно-белых полукружия с уже призывно торчащими сосками – крепкие и мягкие подушечки, на которые ему так нравилось прилечь после любовных утех… Конни, щедрая душой и телом, раскрылась перед ним, поделилась своим ласковым теплом, научила испытывать и дарить наслаждение. Ресницы ее задрожали, она проснулась и потянулась томно, как кошка. Да, теперь он понимал, почему мужчина способен потерять голову из-за женщины…

– О-о-о… – прошептала она и вздохнула.

Губы ее изогнулись в улыбке, рука погладила Александера по ляжкам, которые тут же напряглись.

– Наверное, уже очень поздно? Где ты был?

– Хозяйка вернулась из Боли, когда я выходил из конюшни. Мне пришлось привести в порядок ее лошадь.

– Она собиралась там переночевать, – сонно проговорила девушка. – Странно, почему же она решила вернуться? На дорогах сейчас опасно, особенно если женщина едет одна.

– Думаю, они поссорились. Она приехала очень сердитая.

– У Аннабель вспыльчивый нрав, а Алан может нагрубить… Хотя какое нам с тобой дело до их размолвки? Иди ко мне! Ты и так заставил меня ждать, Аласдар…

Она засмеялась, схватила его за ворот рубашки и потянула, силясь повалить на кровать. Потом на комнату опустилась завеса тишины. Конни обхватила Александера за плечи и потянула на себя. Ну кто тут устоит?

– Аласдар, я… я люблю тебя.

Он прикрыл ей рот рукой, чтобы помешать произнести слова, которые во все времена были самым сильным женским оружием.

– Tuch! Ничего не говори!

– Нет! Я хочу, чтобы ты знал. Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, что я… ну, что я беспутная. Мне очень нравится заниматься с тобой любовью. Но это только потому, что с тобой мне так хорошо, и потому, что…

– Tuch!

Она крепко обняла его и спрятала лицо у него на груди.

– Аласдар, знаешь, временами мне кажется, что ты возьмешь и исчезнешь. Я знаю, ты мечтаешь вернуться домой, ты часто говоришь это во сне.

– Конни!