Страница 58

– Маленькая плутовка! Я и не думала, что ты такая распущенная, Изабель Лакруа!

– Прекрасные стихи, ты не находишь? Ну, признайся, они будят в душе что-то такое… Может, Вольтер и безбожник, но то, что он бездушен, – нет, неправда! Поверь, Мадо, так писать может только тот, кто знает, как это – любить! И знает, что такое страсть…

– Но эта книга наверняка запрещена Церковью! Если твоя матушка найдет ее у тебя…

– Но ты же не расскажешь ей, моя милая кузина Мадо? Ты же так со мной не поступишь, верно?

Мадлен с улыбкой посмотрела на девушку. Признаться, когда Изабель читала ей эти дерзкие строки, она ощутила приятное волнение. Она очень скучала по Жюльену. С начала осады они виделись всего три раза – возле монастыря урсулинок, на опушке леса. Объятия их были короткими, но сознание того, что их могут застать в любую минуту, только увеличивало возбуждение. При воспоминании об этих встречах и удовольствии, которое они подарили, молодая женщина покраснела, что не укрылось от проницательных глаз Изабель.

– Вижу, стихи заставили тебя вспомнить о чем-то не совсем приличном и… очень приятном! Расскажешь?

Мадлен поджала губы, притворяясь обиженной, потом засмеялась и легла на кровать рядом с Изабель. Какое-то время обе молчали, увлеченные потаенными мыслями.

– Мадо?

– Что?

– На что это похоже, ну… с мужчиной?

В комнате повисло неловкое молчание.

– Мадо!

– Изабель, разве позволено благовоспитанным девицам, таким, как ты, об этом спрашивать?

– Просто… я хочу знать. Скажи мне, ну пожалуйста!

– Я не могу разговаривать с тобой о таких вещах! О таком вообще никому не рассказывают. И в особенности – девушкам твоих лет. Прошу тебя, Иза, поговорим о другом.

Изабель перевернулась на живот и подперла подбородок ладошкой. Она не сводила с Мадлен лукавого взгляда и едва заметно улыбалась.

– Не притворяйся святой недотрогой! Ты всего на два года старше меня и в моем возрасте уже была обручена. И потом, если ты мне не расскажешь, кто тогда? Мать лучше отправится прямиком в ад, чем затронет в разговоре со мной эту тему. С отцом я об этом не заговорю, с кормилицей тоже. Мне уже двадцать, Мадо! Может, скоро меня отдадут замуж, а я вообще ничего про это не знаю!

– Об этом не может быть и речи! – оборвала ее Мадлен, и тут же ей в голову пришла тревожная мысль, которую она поспешила озвучить: – Скажи, твой де Мелуаз тебя… он к тебе прикасался?

Изабель мечтательно улыбнулась. Мадлен заволновалась еще сильнее.

– Изабель, вы ведь ничего… безнравственного… не делали?

– Безнравственного? Он поцеловал меня. Разве это безнравственно?

Мадлен на мгновение задумалась.

– Пожалуй, нет. Если, конечно, это был целомудренный поцелуй.

– А какой поцелуй – целомудренный?

– Ну, когда ваши мысли и ваши руки…

– Что касается рук, Мадо, могу тебя заверить: они не делали ничего дурного! – соврала Изабель и почувствовала, как кровь приливает к щекам. – Мои мысли – другое дело… Наверное, придется сходить на исповедь!

Они обе посмеялись над ее шуткой.