Страница 71

Потом в комнате повисла тишина, нарушаемая рыданиями Кирсти и его собственным свистящим дыханием. Кончик ножа вонзился в его плоть. Александер открыл глаза.

– Ну, теперь ты видишь, что случается с теми, кто нарушает уговор? Я хочу знать, где Родди.

Родди? О ком он говорит?

– Отвечай, засранец, или я вскрою твоей потаскушке горло от уха до уха!

Клинок его товарища нацелился на хрупкую шею Кирсти.

– Не знаю я никакого Родди, – ответил он осторожно.

– Врешь! Родди постоянно наведывается сюда. Мы видели его сегодня утром.

– Он говорит правду, – слабым голосом проговорила Кирсти. – Он его не знает. Родди – это мой двоюродный брат.

Тот, кого бандиты называли Джонасом, с новым интересом посмотрел на девушку и подошел поближе.

– Твой двоюродный брат? А это тогда кто?

– Он не имеет никаких дел с… с Родди! Он – мой друг. Только мой…

– Вот как? Значит, если я правильно понял, чтобы добраться до Родди, нам придется иметь дело с тобой?

– А что вам от него надо?

– Сто пятьдесят голов скота, восемь лошадей, двадцать бочонков виски, шестнадцать… Он знает, что задолжал нам. Вот вы ему об этом и напомните. Правда, этот подонок понимает только один язык…

С этими словами он вонзил нож в нежное тело Кирсти. Прекрасные глаза девушки широко распахнулись… Александер замер от ужаса. Он закричал, да так громко, что стало больно в горле и груди. Молниеносный удар в живот заставил его согнуться пополам, а второй, в область затылка, уложил на пол. Красная пелена заволокла глаза, и он почувствовал, как проваливается в пропасть.

К горлу подкатило рыдание. Он сглотнул и сделал глубокий вдох, чтобы совладать с одолевшими его эмоциями.

Когда к нему вернулось сознание, тошнотворный запах крови и экскрементов ударил в нос. Александер со стоном перевернулся на спину. Голова раскалывалась от боли, во рту пересохло. Он с трудом сглотнул. Прикосновение осеннего холода заставило его вздрогнуть. Вокруг было тихо, темнота казалась непроницаемой. Бурчание в животе напомнило ему, что он вот уже сутки ничего не ел.

– Кирсти… – прошептал он, зная, что она никогда больше не отзовется.

Снаружи доносились только крики ночных птиц. Он подавил рыдание, повторяя про себя, что мужчины не плачут. Но слезы все равно текли из глаз. Сжимая голову руками, Александер медленно встал. Боль была такой сильной, что он стиснул зубы, чтобы не закричать. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел очертания тела Кирсти на столе. Он подошел ближе. Вид и запах трупов вызывал у него отвращение, но смотреть в мертвое лицо своей ласковой Кирсти было невыносимо. Он прижался лицом к ее юбке и заплакал. Нужно было сказать, что он по-настоящему ее любит. Теперь она никогда об этом не узнает!

Через какое-то время стук лошадиных копыт заставил его очнуться. Кто-то приехал… Если его застанут тут со всеми этими трупами, то повесят без суда и следствия, Александер прекрасно понимал это. Он стал лихорадочно ощупывать пол в том месте, где, как ему помнилось, упал его нож. Со двора уже доносились голоса, когда кинжал наконец нашелся. Темнота обещала стать его союзником. Дверь медленно, с жутким скрипом открылась. В два прыжка он приблизился к входу – в тот самый миг, когда прибывшие собрались переступить порог.