Страница 78

Дула неутомимых пушек изрыгали огонь, и солдаты падали десятками. Их крики долетали до городских укреплений, за которыми простой люд дрожал от страха. Неужели Англия своей неумолимой рукой уничтожит плоды двухсотлетнего труда, гордости и надежд?

Вот уже час с поля битвы слышались выстрелы и канонада. Чтобы уберечь самые ценные вещи, мать велела слугам сложить их в два больших сундука, и Батист с помощью соседа спустил их в погреб и спрятал. Изабель собрала в сумки перемену одежды и держала ее под рукой на случай, если придется срочно покинуть дом. Жюстина принесла из погреба несколько горшочков варенья и кусок сала. Она повесила ключ на связку, которая болталась у нее на поясе, уложила провизию в сумку и поставила ее поверх узлов с вещами, которые они намеревались забрать с собой. Изабель молча наблюдала за матерью. Откуда у нее такие сокровища? А она-то думала, что запасы еды в доме давно истощились… Голос Сидонии отвлек ее от размышлений.

– Где Ти-Поль? Он пропал! Мой маленький Поль пропал! – в ужасе вскричала пожилая кухарка.

Изабель посмотрела в сторону клавесина. В последний раз, когда она видела брата, он играл в этом месте с Мюзо. Но теперь его там не было. На полу были разбросаны оловянные солдатики. У девушки сжалось сердце.

– Пойду посмотрю в его спальне, – сказала она и так стремительно вскочила со стула, что он упал.

– Ти-Поль! Ти-Поль! Выходи! Это не смешно! Перестань играть со мной в прятки!

Комната брата оказалась пустой. Один из ящиков комода остался выдвинутым. Изабель подошла ближе. Интересно, что такое мог искать Ти-Поль, чтобы перевернуть содержимое ящика вверх дном? И тут она увидела ножны от охотничьего ножа. Пустые…

– О нет! Ти-Поль!

В комнату вошла Мадо. Изабель повернулась к ней, держа в руках кожаные ножны.

– Думаешь, он побежал туда?

Плохо соображая от волнения, Изабель кивнула в знак согласия.

На улицах началась паника. Женщины с искаженными от ужаса лицами несли на руках визжащих детей. Солдаты тащили раненых соотечественников в Отель-Дьё и оставляли заботам монахинь, чтобы снова, несмотря на отчаяние, вернуться на поле боя. Мимо Изабель прогрохотала повозка, грозя сбить с ног любого, кто вовремя не отскочит. «Мы все умрем…» – прошептала она, и грудь ее стеснилась от животного страха. Однако она заставила себя встряхнуться и направилась прямиком к воротам Сен-Жан. Постовым хватало своих забот, поэтому на девушку никто не обратил внимания и она беспрепятственно вышла из города.

Казалось, еще немного, и серое небо рухнет на землю. Клубы порохового дыма стелились над полем, скрывая картину страшной резни. Гремели ружейные выстрелы… Сердце Изабель забилось в ритме людского помешательства. Она прижала обе ладошки к груди, но это не помогло. Тогда она сделала глубокий вдох. Дым проник в легкие, и девушка закашлялась.

– Ти-Поль, где ты?

Всюду, куда бы ни упал взгляд, смерть вершила свое кровавое дело. Пока сохли взятые из вен доблестных солдат чернила на приговоре старому режиму, горечь и злость уже готовились вершить суд над правительством Новой Франции.

– Николя де Мелуаз, посмотрите, что они сделали с нашей страной! – произнесла она печально и тихо. – И пускай мне придется потратить на это остаток жизни, но я с гордо поднятой головой буду отстраивать то, чему Франция дала погибнуть!

Напряжение, царившее на поле боя, толкало Александера вперед. Его клинок рассекал грудные клетки, вонзался в затылки и шеи… Скоро он был весь измазан кровью. Один вид его внушал такой ужас, что французский флотский офицер, увидев его, повернул назад. Александер бросился в погоню, разметая шпагой высокую золотую пшеницу. Противник направлялся к маленькому крестьянскому дому, окруженному деревянной изгородью. Мгновение – и он скрылся за оградой. Александер ускорил бег. Ему не хотелось упускать такой значительный трофей.

Офицер споткнулся, и знамя выпало у него из рук. Он пополз по влажной земле, чтобы его поднять. Но Александер оказался рядом, когда пальцы француза прикоснулись к древку. Приставив острие клинка к подбородку противника, он ухмыльнулся. Какое-то время они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Пребывая в уверенности, что офицер не предпримет попытки сбежать, Александер перевел взгляд на изорванное, все в грязных пятнах знамя. Что ж, на ветру оно наверняка выглядело весьма внушительно… На нем имелся и девиз: «Per mare, et terras». Он не поверил своим глазам. Это же девиз клана Макдональдов! Взволнованный до глубины души, он опустил шпагу и отступил на шаг.

– Sir, ye are my prisoner. Are ye hurt?[89]

Офицер, ожидавший смертоносного удара, посмотрел на хайлендера с изумлением.