Страница 98

– Колл, тебе меня не понять. Ты не знаешь, какой была моя жизнь, поэтому не суди меня.

– Пускай, я и правда многого о тебе не знаю, но только не тебе одному довелось страдать! А еще есть люди, которым ты нужен.

Александер презрительно хмыкнул. Мунро пробурчал что-то нечленораздельное и повернулся на постели. Рядом кто-то захрапел, и в комнате снова стало тихо.

– Ты говоришь об отце?

Колл знал, что лучше не затрагивать эту тему. Александер был упрям и тверд как камень. И все же он рискнул привести последний довод:

– Храбрость – это когда мы бросаем вызов нашим страхам. Думаю, встреча с отцом для тебя и есть такой страх…

Колл умолк. Где-то хлопнула дверь, послышались голоса. Заплакал и начал звать маму ребенок. Слова Колла снова и снова звучали в голове Александера, разя его своей правдивостью. Да, он и вправду боится… Боится взгляда и жеста, которыми встретит его отец. Первых слов, которые он скажет. Но вот откуда Колл это знает?

– Тупине! Эй, Тупине, ты тут?

– Ты уверена, что он тут живет? Мне кажется…

– Погодите! – воскликнула Марселина. – Позовите его, мамзель Иза! С тех пор как англичане в городе, он все время прячется и выходит только по ночам.

– Тупине, это мадемуазель Лакруа! Выходи, я что-то тебе дам!

Шевельнулись испачканные сажей доски, и показался нечесаный чуб. Тупине посмотрел на девушек с подозрением, но, узнав, тут же вылез из кучи обломков и потянулся.

– Так ты спал, лентяй эдакий!

– Иди сюда, мой дружок! Я принесла тебе два красивых красных яблока и кусок сыра.

– А булочки?

– Сегодня булочек у меня нет. Ты, наверное, знаешь, что пекарня и магазин Луи разрушены.

Слегка огорчившись, Тупине все же взял угощение и сунул в карман своей грязной куртки. Выглядел он таким жалким, что Изабель невольно покачала головой.

– Кто стирает тебе одежду?

– Никто.

– Тупине, тебе обязательно надо помыться! У тебя голова не чешется?

Парень поскреб затылок, потом поднес руку к глазам и пристально осмотрел свои ногти, после чего сунул указательный палец в рот.