Страница 136

По кивку Александера Мунро вынул меч из ножен и поднял к небу, словно факел. Поочередно указав острием на каждую из четырех сторон света, он произнес слова, которых Изабель не поняла, и положил сверкающий, недавно наточенный клинок к ногам жениха и невесты. Александер с Коллом ждали, когда он закончит. Изабель зачарованно наблюдала за ходом церемонии. Рука любимого сжимала руку девушки, чтобы приободрить ее.

– Ye’d best start, Munro, we’ll no’ wait all night![182]

Мунро кашлянул и провел пухлыми пальцами по волосам, приводя их в порядок. Изабель догадалась, что проводить ритуал будет он. У кельтов ведь были свои священники, но только как они назывались? Ах да, друиды! Правда, представляла она их себе совершенно иначе: высокая сухонькая фигурка, длинная темная накидка с капюшоном, из-под которого видна только пышная белоснежная борода… А Мунро, наоборот, был широкоплечим крепышом с округлым животиком, обтянутым ярко-красной форменной курткой! Его черные волосы торчали в беспорядке, обрамляя некрасивое, с грубоватыми чертами, но добродушное лицо. Когда же он посмотрел на Изабель, той стало неловко. Мунро спросил:

– Isabelle, did ye come here willingly?

– Изабель, вы пришли сюда… – начал переводить Колл.

– …по доброй воле? – закончил фразу Александер.

– Да! – прошептала Изабель.

– Aye! Hands joint, ye shall listen tae ma saying. ’T is precipitate, sae aye, ye must ken what implies…[183]

– Och! Munro… D’ye ken what time ’t is?[184]

– Aye! ’T is yer handfast, Alas![185]

– Sae ’t is[186].

Изабель, которая из сказанного не поняла ни слова, ждала. Сердце билось так, словно хотело выскочить из груди. Только теперь она поняла, что задумал Александер. Он хочет взять ее в жены по хайлендскому обычаю! Клятва соединенных рук… Он когда-то рассказывал об этом обряде и о том, что в Шотландии такой брак признается наравне с церковным. Но будет ли их союз иметь статус законного здесь, в Канаде? Как бы то ни было, он хочет, чтобы они поженились, пусть даже символически…

Мунро по-прежнему говорил на непонятном для девушки языке, а Колл с торжественным видом переводил, иногда не без помощи Александера.

– У нас над головами – звезды. У нас под ногами – земля. Они… м-м-м…

– …вечны…

– …как вечно быстротекущее время. И как они…

– …наша любовь должна быть крепкой и непреходящей.

– Да пребудет сила… Och! Alas, ’t is tae hard![187]

Александер вздохнул. Изабель опустила голову, чтобы мужчины не заметили, как она улыбается. Колл очень старался исполнить отведенную ему роль, это было так трогательно и… так забавно!

– Я скажу дальше, Колл!

И, глядя на Изабель, Александер заговорил:

– Да пребудет их сила в наших душах, да укрепит она нашу любовь, станет нам поддержкой в грядущих испытаниях, потому что отныне мы – одно целое. Пусть Господь, как солнце, осветит наше сердце и одарит нас плодородием так, как одаривает он землю…

Она слушала рассеянно, во все глаза глядя на широкое лицо своего шотландца – с неправильными и грубоватыми чертами, но такое любимое! Этого человека она скоро назовет своим супругом… Изабель улыбнулась.

– Alas, – обратился к кузену Мунро, – ’T is no’ ma power tae do this. Handfast wi’her[188].

Александер порылся в спорране, вынул ленту и передал ее Коллу. Это была та самая голубая лента, на которой Изабель в свое время носила крестильный крест. Значит, он все-таки сохранил ее! Александер взял Изабель за тонкое запястье, полюбовался им немного, погладил большим пальцем, потом посмотрел на нее влюбленными глазами.

– Сами, по своей воле, мы можем соединить наши судьбы. Изабель, ты этого хочешь?

Его пальцы легонько сжали руку девушки.

– Да!

Улыбаясь от переполнявших его чувств, Александер вложил ей в руку маленький предмет, но отпускать не стал.

– Перед лицом Господа я, Александер Колин Кэмпбелл Макдональд, ради жизни, которая течет в моих жилах, и ради любви, которая переполняет мое сердце, беру тебя, Изабель Лакруа, в жены. Обещаю любить тебя всегда, в здоровье и болезни, достатке и бедности, в этой жизни и в мире ином, где мы снова встретимся и будем вместе. Я буду уважать тебя, твои обычаи и твоих родных, как уважаю самого себя!

Он ненадолго замолчал, а потом, внимательно глядя на нее, чтобы заметить малейшую тень сомнения, предложил повторить эти же слова.

– Изабель, тебя никто не принуждает… Только если ты правда этого хочешь, потому что эта клятва – не шутка…