Страница 151

– Это она?

Робертсон проследил за его взглядом и кивнул.

– Проводите ее немедленно в мой кабинет, сержант! Я последую за ней. И молите Бога, чтобы разговор оказался не напрасным!

Дверь закрылась за Коллом, который замер посреди камеры. Братья долго смотрели друг на друга и молчали. Александер казался невозмутимым, отчего Коллу стало еще тяжелее.

– Ты хотел меня видеть?

Ничего лучшего для начала разговора он не придумал.

– Да. Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу.

Из-под тонкого матраца он извлек несколько писем и протянул брату.

– Это отцу и Джону. Я хотел бы, чтобы они получили эти письма из твоих рук.

– Но ведь Джон…

– Он жив, Колл!

Колл вздрогнул от неожиданности. Александер достал из споррана миниатюру, оставленную ему братом-близнецом. Ему позволили оставить ее при себе.

– Случай ли, Провидение ли, но мы с ним снова встретились. Не хочу вдаваться в детали, но, поверь, эта встреча… в некотором роде на многое открыла мне глаза. Я написал письмо и тебе, Колл. Когда прочтешь, ты будешь знать все.

Он встал и прошелся по тесной камере. Потом посмотрел на брата, который до сих пор не шелохнулся и только смотрел на него ошарашенным взглядом, и протянул ему портрет.

– Алас! – выдохнул Колл, глядя на улыбающееся лицо матери. – Каким чудом? Я помню этот портрет! Его нарисовал сам Джон.

– Джон? Я не знал.

– Он управляется с красками так же ловко, как ты – с ножичком! Этот портрет он написал незадолго до смерти матери.

С момента встречи на «Martello» братья не касались этой темы. Больше того, оба упорно ее избегали, как если бы речь шла об ужасной тайне, о которой обоим не хотелось вспоминать.

– Она очень мучилась?

– Трудно сказать. Болела она много лет подряд и, думаю, успела привыкнуть к телесной боли. Но после Каллодена глаза ее перестали блестеть, как раньше. Мне кажется, жизнь ушла из нее раньше, чем за ней явилась смерть.

– Это из-за меня?

После недолгого колебания Колл кивнул, но был слишком взволнован, чтобы ответить. Он вернул Александеру портрет, и тот посмотрел на него уже новым взглядом.

– Джону удалось вдохнуть в нее жизнь… на этом портрете. И перед тем, как уехать из Гленко, он сделал второй, парный, – портрет отца.

Дункан, отец… Александер погрузился в воспоминания и закрыл глаза, пытаясь вспомнить его лицо.

– Я не хотел никого из вас обидеть, поверь! Просто я не понимал, что, отравляя жизнь себе, я причиняю горе и своим близким. Ничего исправить я не могу, и у меня нет времени искупить, хотя бы частично, свою вину. Разве что попытаться объяснить, почему я покинул вас, почему не вернулся домой… Надеюсь, отец поймет и со временем простит меня.

– Он уже простил тебя, Алас!

– Может, и так, – пробормотал Александер, отворачиваясь, чтобы смахнуть слезы. – Обещай, что отыщешь Джона!

– Могу только пообещать, что попытаюсь. Страна огромна, и, как и ты, он может не хотеть, чтобы его нашли…

– Да. Скажи Мунро…