Страница 7

Прибыв в класс за час до начала занятий, я расположилась за своей партой и на мгновение прикрыла глаза, предаваясь сладостным грёзам о предстоящем посещении компьютерного клуба. В наушниках нежно звучала моя любимая мелодия, каждый аккорд которой словно окутывал меня бархатистой пеленой умиротворения. Из распахнутого окна доносилось дыхание лёгкого ветерка, наполняя класс ароматами утренней свежести и безмятежности. В этот момент меня переполняло чувство безграничного счастья. Мир вокруг казался простым, ясным и абсолютно предсказуемым. Что могло омрачить эту идиллию?

***

Сглазила.

Сняв наушники с ушей, я в ужасе уставилась на нового ученика, но не на него — на тени, которые густым облаком окутывали его, на ту аурическую атмосферу, проистекавшую от него. Она была кроваво-красной, тяжёлой, невообразимо плотной и чуждой человеческому восприятию. Этот мрак, исходящий от нового ученика, заполнил пространство, занимая каждую щель в воздухе. Все звуки класса, радостные беседы и смех, казались мне отдалёнными, как будто я нахожусь под водой, где каждый звук превращается в тихий шёпот.

— Кадис Этрама Ди Рейзел. Так звучит моё имя в этом месте, — произнёс он тихим, мелодичным и завораживающим голосом, словно каждое слово было заклинанием, способным перенести слушателя в другой мир. В его голосе звучала нежность и загадка, как будто он делился с окружающими частичкой своей души. Каждый звук, каждая интонация были наполнены смыслом, и казалось, что даже время замерло, чтобы услышать это имя.

Шёпот обернулся неистовой какофонией, голоса, прежде сдержанные, теперь обрушились на меня, прорвавшись сквозь незримую плотину и затопив моё сознание. Глухие и искажённые, словно эхо из тёмных глубин, они не теряли своей настойчивости, требуя внимания.

Зрение затуманилось, мир вокруг исчез. Я не воспринимала слов учителя, не заметила, как он опустился рядом. Всё моё существо было поглощено голосами, что терзали душу, словно разряды молний, рассекающие её на части.

Вдох — выдох. Крик рвался наружу, я едва сдерживала его, удерживая в груди, словно бурю, тщетно пытающуюся сокрушить неприступный берег.

Вдох — выдох. Я отчаянно сосредоточилась на дыхании, словно это была единственная нить, связующая меня с реальностью.

Вдох — выдох. С трудом надела наушники и выкрутила громкость на максимум, позволяя музыке заглушить мучительные голоса, и вновь попыталась сконцентрироваться на дыхании.

Вдох — выдох. Закрыв лицо ладонью, я всеми силами старалась не смотреть в его сторону, ощущая, как напряжение постепенно покидает меня, уступая место изнеможению.

Вдох — выдох. Невозможно было уловить течение времени, но сердце, наконец, обрело покой, а дыхание выровнялось, словно гладь озера в безветренный день. С осторожностью опустив руку и распахнув веки, я почувствовала, как зрение, словно после долгого сна, отказывается принимать резкость окружающего мира, томительно настраиваясь на новую реальность. И в этот самый момент мой взгляд столкнулся с пристальным взором нового ученика, который смотрел на меня.

Прямо. На. Меня.

Чёрт.

Резко вскочив с места, я едва удержала волну тошноты и, не обращая внимания на гневные возгласы учителя, вырвалась из класса. Пробираясь сквозь лабиринт коридоров, я стремительно направилась в женский туалет, где, не в силах более сдерживаться, меня скрутил приступ рвоты.

Опустившись на холодный кафель, я готова была закричать, чувствуя, как мир распадается вокруг меня. Дрожащие пальцы извлекли из кармана пиджака спасительные таблетки. Три маленьких круга надежды скользнули в пересохшее горло, в тщетной попытке вернуть ускользающее равновесие.

Голоса не утихали, словно они были частью меня, и это наполняло меня ужасом. Я закрыла уши руками, стараясь избавиться от их звуков, и снова сосредоточилась на своём дыхании.

Вдох — выдох.

— Джинэ?.. — после небольшой задержки я уловила тихий голос, что прорывался сквозь голоса мёртвых и не принадлежал им.

Нежное прикосновение к моему плечу вернуло меня из глубины беспорядка.

— Давай, Джинэ, делай вдох, выдох, — произнесла Ханыль.