Страница 41

На сегодняшнем уроке физкультуры мы занимались волейболом, демонстрируя навыки передачи мяча, подачи и, конечно же, атаки. Не всегда всё проходило хорошо, всё же мы не профессионалы, но каждый из нас старался проявить себя. Было видно, как ребята, обычно тихие и незаметные, преображались на площадке, проявляя азарт и командный дух. Моя команда знатно выложилась сегодня, но оно того стоило – выиграли 2:1! Все такие довольные, хоть и немного выдохлись. Сейчас расслабляемся, после победы, и наблюдаем за игрой других команд. В лидирующей команде зажигал Шинву, а Ик-Хану и Суйи, из тех, что влачились на десять очков позади, не посчастливилось играть против него.

Сидя на траве возле Юны, — она была в моей команде. — переживавшей за своих друзей, я лениво окинула взглядом окрестности и замерла, увидев нашего нового охранника… а рядом с ним — Кошмарика. "Стоп!" – мысль молнией пронзила меня. Взгляд приковался к ним. "Как же они похожи. Странно…" В глазах помутилось, и на месте Серого возник волк. Громадный, исполненный дикой, первобытной силы зверь, облачённый в шерсть цвета пепла, вторящую стальному блеску его глаз. Одиночество сквозило в каждой линии его тела. Встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, я задумалась: "Почему вместо Серого мне привиделся волк?" В памяти всплыли мгновения битвы, когда он, в ярости, обнажал когти, атакуя Джейка. "Оборотень…" – мысль кольнула сознание, подтверждая догадку.

Чёрт! Кошмарик! Не теряя ни секунды, я сорвалась с места, бросившись в погоню за удаляющимися фигурами, за Кошмариком. Нужно догнать его, узнать, как М-24, где он сейчас…

– Стой! Погоди! – выпалила я, сворачивая за угол, где секунду назад скрылся Кошмарик, и снова потеряла его. – Чёрт возьми! Да я просто хочу поговорить! – топнув ногой, в досадном бессилии вскинула глаза к небу и наткнулась на бесстрастный взгляд нашего охранника.

– Это ты мне? – спросил М-21, приподняв бровь и буравя меня испытующим взглядом.

– Э-э… нет! Нет… Я… – неловкость сковала меня. Что я ему скажу?

С натянутой улыбкой я устремила взгляд на М-21... и снова ощутить его эмоции. Тсч. Отступив на пару шагов, продолжила сверлить его взглядом, словно сканируя.

"Бесит", – подумала я, закатив глаза и собираясь уйти. "Ничего не хочу знать". При каждой нашей встрече я ощущаю от него лишь леденящее дыхание законченной жизни и глухое безразличие. Я, та, кто даже в кромешной тьме отчаяния не позволяла себе сдаться. Когда какофония голосов становилась невыносимой, мысль о само́й возможности оборвать нить жизни не находила во мне отклика. Утонуть в пучине горя? Нет, эта бездна не для меня. Я могла бы. Имела полное право, учитывая, что я, казалось, сходила с ума, пленница жутких видений, слышала шёпот МЁРТВЫХ. Едва не растворялась в кошмарных видениях, тонула в их зыбкой, влекущей глубине. Несмолкаемый шёпот мёртвых – тоска по жизни, жажда вновь прижать к сердцу любимых. А он… Он дышит. Да, его опалило пламя утраты, да, горечь одиночества терзает душу, но… он жив. Это не финал, не та черта, за которой лишь ледяной стол патологоанатома и бирка с именем на большом пальце ноги. Нет, он не там. Он здесь. Он. Же. Блять. Жив! Так вдохни жизнь полной грудью! Хотя бы во имя погибшего напарника, во имя той связи, что их роднила… разве не стоит жить? Неужели он не видит, как медленно, но верно роет себе могилу? Но…

— Вы… – начала я, но мой голос утонул в волне равнодушия, отразившейся в приподнятой брови и отвернувшейся спине. Меня пронзила мысль: "Самодовольный мудак. Тонет в трясине собственного горя и даже не видит, как сам себя хоронит заживо. Бесит, аж зубы сводит. Просто конченый эгоист."

Внезапно застыв, М-21 медленно обернулся и недовольно спросил, уставившись на меня:

– Что?

А? Я… Я что… всё это вслух сказала?! Видя, как его глаза всё больше сужаются и наливаются льдом, я поняла: "Да, вслух." Но, несмотря на явное недовольство Серого, меня уже не остановить, словно… и не я вовсе произношу эти слова. Злость, горечь, тоска и невыносимое отчаяние взорвались в голове. Все те мучительные эмоции, что я ощущала в момент гибели М-24, захлестнули меня с головой, требуя выхода, словно вода, прорвавшая плотину:

— Вы считаете, что всё потеряли, что всё кончено, что вы одни против целого мира. Но вы ведь не одиноки… У вас есть друзья… — я не понимала, что несу, все эти слова рождались глубоко в душе. Всё то, что я хотела сказать при каждой нашей встрече, наконец-то вырвалось наружу. — У вас есть те, кому вы не безразличны. Да, вы многое пережили, да, вы страдали… Но сейчас… Сейчас вы и только вы решаете, как вам жить. Будете жить прошлым, упиваясь своим горем, или, наконец, сбросите этот груз вины и начнёте жить… Хотя бы ради своих друзей! Живите. Не думайте о том, что потеряли, думайте о том, что имеете прямо сейчас. Не позволяйте прошлому влиять на ваше будущее! — распаляясь всё сильнее, я уже не могла остановиться. Мои мысли затуманились воспоминаниями, а я всё говорила и говорила, эмоции хлестали через край. — Вы отталкиваете всех вокруг, держитесь холодно и отстранённо, но, чёрт тебя дери, почему вы не видите, как мы стараемся принять вас?! Вы оправдываете своё равнодушие тем, что остальным на вас плевать, но это, твою мать, не так! Открой глаза и посмотри, слепой ты придурок!!!