Страница 14

— Вы что-то хотели? — спросил он, громче, чем нужно.

Она подошла ближе, каблуки гулко стучали по полу.

— Хотела пожелать удачи, — сказала она. — Здесь это лишним не бывает.

— Благодарю, — ответил он. — Хотя, если судить по вашей интонации, звучит как приговор.

— Возможно, — она слегка усмехнулась. — Но ведь вы не из тех, кто верит в судьбу, правда?

— Я верю в диагнозы, — сказал Егор. — Судьба — это просто плохо поставленный анамнез.

— Смело, — произнесла она. — Только вот здесь диагнозы ставят не врачи.

Егор невольно вгляделся пристальнее. В тусклом свете лампы лицо Надежды выглядело слишком чётко — так чётко, как на новой фотографии для дела, где даже намёка на усталость не допустят. Ни тени, ни морщинки, ни одного случайного пятна — будто всё это было заранее согласовано с ответственным за порядок в коридоре.

Глаза тоже вели себя подозрительно: ни одного блика, ни намёка на отражение света, как у обычного человека. Создавалось впечатление, что эти глаза больше приспособлены для наблюдения, чем для того, чтобы смотреться в зеркала.

Егор сглотнул, ощущая, что атмосфера вокруг сделалась не просто напряжённой, а подозрительно стерильной.

— Вы… давно здесь работаете?

— Сколько нужно, — ответила она. — Иногда — дольше, чем положено.

Он не понял, шутит она или нет.

— Доктор, — сказала она вдруг тихо. — Вам стоит быть аккуратнее с лампой.

Он замер.

— С чем?

— С той, что вы принесли с собой, — её голос стал почти шёпотом. — Здесь об этом не говорят, но знают.

— Послушайте, — он попытался сохранить спокойствие, — я не понимаю, о чём вы.

— Конечно, — мягко улыбнулась она. — Вы же врач. Врачи никогда ничего не понимают, пока не поздно.

Она повернулась, направляясь обратно. Шёлк её платка слегка задел его рукав — холодный, как лёд.

— Подождите, — сказал он. — Откуда вы знаете про лампу?

Она не обернулась.

— Мне всё рассказывают тени, доктор. А у вас их слишком много.

И ушла.

Сопровождающий стоял неподвижно, будто ничего не слышал.

— Ну что вы стоите? — спросил он, хмурясь. — Вам налево, я же сказал.

— Да, конечно, — ответил Егор, — просто… показалось.

Он пошёл дальше, но сердце колотилось, как будто он бежал.

«Она сказала “тени”. Не могла знать. Или могла? Может, они все уже давно знают, откуда я?»

Он сжал кулак, машинально сжав в ладони что-то холодное. Быстрый взгляд вниз — к рукаву прилипла тонкая белая нить, точно такая, какие бывают на лёгких платках, только подозрительно знакомая по оттенку. Егор резко стряхнул её, будто выбрасывал не нитку, а записку с неприятными известиями, но неприятное ощущение не спешило исчезать. Всё равно казалось, что кто-то идёт рядом, осторожно держась на шаг позади — и этот кто-то отлично умеет не попадаться на глаза.

Впереди на двери блеснула лаком табличка: “Народный комиссар”. Лампа на стене тут же проявила характер и моргнула особенно выразительно. На мгновение на стене мелькнули две тени — его собственная, вытянутая, как всегда, и ещё одна, женская, с длинной косой до самого пояса.

Егор негромко произнёс:

— Отлично. Теперь я не только психиатр, но и привидение на полставки.

Он выпрямился, пригладил волосы и постучал.