Страница 39

А вот тень…

Тень на стене повела себя иначе. Она задержалась — буквально на полсекунды дольше, чем принято у порядочных теней, которые строго следуют за телом и не имеют личных амбиций. И не просто задержалась, а вытянулась, как будто её попросили остаться. Узкая, непропорционально высокая, она расползалась вверх по стене, поднимаясь к потолку, словно искала выход в другое измерение — или, наоборот, спуск.

В этом вытянутом силуэте не было платка. Не было ни плеч, ни тазовой зоны — только вытянутое, безымянное, как будто кто-то из соседней проекции решил поучаствовать в сцене, но забыл надеть всё человеческое.

– Вы это… видели? – хрипло спросил Егор, уставившись в место, где ещё миг назад была женщина, а теперь только пятно сырости в форме половины чайника.

– Я тут не для того, чтоб смотреть, – буркнул охранник, дёрнув его за рукав. – Проходите.

– Нет, подождите. Она же… она сказала, что знала моего отца.

– И что? Моя тётка тоже знала свою кошку. Где теперь тётка — не знаю. Где кошка — тем более.

– Но это важно. Вы понимаете, это может быть... – Егор понизил голос, озираясь. – Это может быть связано с...

– Ой, началось. Связано! Все тут у нас в подвале всё с чем-то связывают. Один говорил, что стены дышат. Другой, что ему сквозь пол лимоны передают. Я тебе больше скажу — был один, который клялся, что в унитазе радио.

– А оно было?

– Было. Но не в унитазе. А теперь вперёд. Вас ждут.

Егор обернулся. Ведро чуть-чуть качнулось. Само. Без сквозняка. Без кошки. Без Анны.

«Льва… Она сказала Льва. Она могла иметь в виду просто имя. Или... Или всё гораздо хуже. Или лучше? Хотя в этом месте “лучше” чаще всего означает просто “не на допрос”».

– Слушайте, – сказал он почти просительно, – вы её давно знаете? Анну?

– Я здесь четыре года. Она — восемь. С пола не поднимает глаз. За тряпку держится, как за жизнь. Ну… пока держалась.

– Как это — пока?

Охранник пожал плечами.

– Она две недели назад заявление писала. Чтоб перевели.