Страница 57

Процедурная встретила Егора влажным, тяжёлым дыханием антисептика — будто сама комната жила и медленно, вяло дышала сквозь фильтры и трубы. Гул вентилятора тянулся где-то под потолком, вязкий и бесконечный, похожий на ровное бормотание старого больничного духа, которому давно всё надоело, но он всё ещё на посту.

Кафель блестел до издевательства — как будто каждый шов натирали щёткой не ради чистоты, а ради демонстрации. Металл инструментов отражал свет с холодным злорадством, а стеклянные шкафы стояли, как строй молчаливых свидетелей. В их отражениях что-то жило своей, независимой жизнью: одно мерцало чаще других, другое будто подмигивало — с таким выражением, что хотелось отвернуться.

Егор машинально поправил перчатки — в пятый раз за три минуты. Латекс прилип к запястьям, натянулся, и кожа под ним взмокла, как под пластырем. Всё — движения, дыхание, даже мысли — превратились в серию ритуалов, необходимых, чтобы не начать думать о том, зачем ты здесь.

И вдруг дверь, глухая, тяжёлая, дрогнула, открываясь с тем самым характерным звуком — низким, металлическим, как в кино, когда перед допросом отпирают камеру. Звук, от которого в горле пересыхает, даже если ты ни в чём не виноват.

— А, доктор Небесный, — протянула Надежда, входя на каблуках, будто в бальный зал, — как хорошо, что вы один.

Егор слегка подпрыгнул.

— А... да... временно, — пробормотал он, пытаясь не смотреть на зеркала. — У нас... профилактика... инструментов.

— Какая прелесть, — Надежда обвела взглядом скальпели. — Прямо как в витрине ювелирного магазина, только вместо бриллиантов — зажимы.

Егор неуверенно хмыкнул.

«Если бы она знала, что в 2025-м такие шкафы были бы признаны травмоопасными и списаны... хотя, может, и он бы туда попал».

— Я по делу, — сказала Надежда, подходя вплотную. От неё пахло чем-то сладким, химическим, и этот запах перебивал весь медицинский порядок. — Насчёт здоровья отца.

— Он... кашляет?

— Нет, дышит. Слишком часто, на мой вкус.

Егор моргнул.

— Простите?

— Да так. Я тут подумала… — она опёрлась о стол, подвинув скальпель. — Вы ведь человек науки, да? Современный.

«Современный? Если она узнает, насколько современный, сожжёт на костре санитарного акта».

— Ну... относительно, — ответил он осторожно. — Мы все... в потоке времени.

— Поток времени, — передразнила она, усмехнувшись. — Смешно вы говорите, доктор. Словно из будущего.

Егор сглотнул.

— А если бы я сказал — из будущего, вы бы поверили?

— Конечно, — ответила Надежда, не мигая. — У нас в отделении верят во всё: в гипноз, в внушение, в заговор молочных зубов. Почему бы не в будущее?

Он не знал, смеётся она или нет.

— Так что вы хотели?

— Доступ к архивам.

— К каким ещё архивам?

— Тем, которые «только для врачей с допуском третьей категории», — сказала она, глядя на него снизу вверх. — Но ведь вы у нас особенный, правда?

— Ничего особенного, обычный кандидат наук... то есть... почти кандидат... — запутался Егор. — В общем, не тот, кто имеет доступ.

Надежда медленно покачала запястьем — браслет блеснул, словно глаз механического зверька.

— Доступ за встречу, — произнесла она, будто диктуя рецепт.

— Какую встречу?

— Вечером. В моей комнате.

Егор покраснел и кашлянул.

— Простите, у меня дежурство.

— Я подожду.

— Оно до утра.

— Я всё равно подожду.

Он почувствовал, как пот пробивается под воротник.

— Это шантаж?

— Это... предложение сотрудничества.