Страница 9

– Характер тяжёлый, но человек очень нужный. Тоже пришёл к нам, как странник, до этого был наёмником, а может и пиратом. Он бритиш. Точнее, или шотландец, или валлиец. Он из тех, кто защищает нас от внешнего мира. Нетипичный член нашей общины. Как Рогатый и ещё несколько таких «странных». А в основном мы другие, добрые, гуманные, безобидные. Сандерс ищет себе помощника. Но Рогач сказал, что ты не подходишь: говорит, смелый, но слишком рассеянный и нервный. Больше таких заданий не будет.

– Спасибо.

– А теперь, расскажи про щенков.

– Ты уже и это знаешь? Их мамаша сделала подкоп в станционную будку и там ощенилась. Пять штук. Маленькие совсем, жалкие…

– Рогач предлагал прикончить их, но потом согласился отдать леснику. Тот, конечно, был очень «рад» такому подарку, но уступил, взял. Не знаю, что он с ними сделает. Может, раздаст. Может, выбросил, как только мы отъехали. Мать их, похоже, мы застрелили. Тогда они всё равно подохли бы. – Не выбросит. Вилли только с виду суровый. Подрастит и раздаст. Не волнуйся… они не пойдут на собачьи рукавицы. Одного я себе возьму. Хочется, чтобы кто-то меня дома ждал. – Так я всё сделал правильно?

– Да. Можно сказать, ты прошёл проверку. Путь золотой середины. Если бы ты притащил их сюда, это было бы мило… но чересчур. А ты поступил, как цивилизованный человек. Проявил гуманизм за чужой счет.

– Видишь ли, Эльза. Гуманизм обычно нецелесообразен. Хотя эта нецелесообразность и тащит нас вверх… и да, обычно за чужой счёт. Девяносто девять процентов людей норовят, не пошевелив пальцем. въехать в рай на чужом горбу. Ещё мне очень не хочется лишних смертей.

– А ты философ. Достоевский, Толстой, да?

– Почти не читал, скучновато.

– Но это же настоящий русский дух!

– Немного занудно. Настоящие русские… гораздо проще. Готовы браться за всякую опасную фигню, хоть плохую, хоть хорошую. Сначала делая, потом думая, и то не всегда. Не понимаю, зачем подводить под это философию.

*****

Больше ничего подобного не происходило. Потянулась спокойная жизнь, с несложным трудом по уборке снега, помощи на подсобном хозяйстве и погрузочно-разгрузочными работами на складах, где хранилось всё что угодно – от металлических труб до старых компьютеров.

Через несколько месяцев, наполненных работой и учёбой, Александр шёл на процедуру приёма в «акколиты». То есть в послушники.

После этого должен был начаться второй этап обучения. Перед ним открывалась дорога в Цитадель, святая святых Основания.

Цитадель была комплексом зданий недалеко от Клаусталя, куда была протянута железнодорожная ветка. Доминировало над ним большое, смахивающее на замок строение, возведённое в средневековом стиле. То ли из крупных отшлифованных камней, то ли из бетонных блоков, которым придали такой вид.

Вместе с ещё пятью кандидатами Саша сошёл с небольшого электропоезда, остановившегося на крохотном «вокзале». Он заметил: всё, что можно, здесь пытаются автоматизировать. Даже турникет на станции был автоматический, без привратника.

Украшенный лепниной портик на входе в Цитадель поддерживали колонны в виде атлантов, согнувшихся под тяжестью груза: им надо было держать Землю на своих натруженных плечах.

Младший видел подобные архитектурные излишества в Питере. Хотя тут это явно был новодел. В довоенных путеводителях по городу здание не упоминалось. Наверное, его построили уже после Войны.

На фронтоне располагался девиз: