Страница 17

Раунд закончен. Следующий будет через несколько дней. Все вышли в коридор. Мастер Игры заперла тяжелую дверь на антикварный медный замок, украшенный магическими знаками.

В коридоре, прежде чем спуститься вниз, Младший задержался ненадолго возле интернациональной компании, расположившейся на диванчике рядом с кофемашиной и автоматом с газировкой и чипсами. Саше не очень нравился напиток из цикория, а вот колы он бы выпил.

Заодно немного прокачает навык общения. Больше всех было слышно британца Брайана и американца Лео. В Основании, где люди уже перемешались за два поколения, и процесс этот только нарастал, национальная самоидентификация была размытой. Но Саша, хоть и мысленно, но отмечал, кто индус, кто китаец, а кто янки. Ему так было проще.

Когда-то давно, постепенно знакомясь со всеми, Младший спросил Брайана, насколько у них холодно на острове и правда ли, что там съели всех крыс. Тот, посмотрев с изумлением, ответил с усмешкой: «Ты где это вычитал? Нет. Только хомяков. Крысы могут и сами сожрать. Но у нас хотя бы нет медведей. Да и ваши холода пострашнее».

Данилов не ожидал, что общение с людьми из другой вселенной окажется простым и естественным. Леонард, потомок американских инженеров-ракетостроителей, длинноволосый дылда в толстовке с надписью “Metallica” сказал, продолжая неоконченный разговор:

– Вам не странно, comrades? Играем в Далекие Королевства, а наш собственный мир еще более варварский и неизведанный.

– Наш гораздо скучнее. После Второй мировой началось освоение космоса, после Холодной войны возник Интернет… А теперь что? – вопросил Брайан.

Александр повернулся к автомату, чтобы налить себе колы за «ноль» евро. Кола была изготовлена по довоенному рецепту, теперь свободному от копирайта и патента.

– Через сто лет доползём и до королевств, – произнёс он, сделав большой глоток. – А жаль, что без магии. Кстати, у нас в России изобрели свой интернет. Система «Периметр», также известная как «Мёртвая рука». Мне дед рассказывал про бункер, где она стояла. Вот такой наш русский интернет. Co

Хотел пошутить, но повисла тишина.

– Сверхбыстрый, – пробормотал Младший. – На ракетной тяге. Я что-то не так сказал?

– Да нет, всё окей, чувак, – ответил Брайан, интересовавшийся астрономией и собиравший телескопы. – Мы уже привыкли к твоему чёрному юмору.

Младший не собирался их троллить. Огромное кладбище в прошлом было тем, от чего все старательно отворачивались. Но, натыкаясь на эту гору скелетов... даже родившиеся После чувствовали слабый холодок.

Раньше Саша считал, что человеческий прогресс двигают не войны и конфликты, а мирные промежутки между ними. Что угроза уничтожения ничего хорошего человечеству дать не может. И что интернет создали бы без ядерной угрозы и «Равновесия страха», а ракеты – без необходимости обстреливать Лондон с помощью Фау-2. А сейчас... подучив историю, он понял, что всё неоднозначно. И как живо люди работают, когда надо перехитрить врага и спасти свою жизнь. Всю апатию с них как рукой снимает. А когда всё спокойно – они норовят тратить поменьше энергии.

К слову, «урсофобии» – боязни медведей, – в Основании Младший не встретил, сколько ни искал. Ни разу никто не полез к нему с нападками, кроме шуточных. Царил навязчивый космополитизм. Точнее, интернационализм, потому что уважение к корням культивировалось и поддерживалось. Коммуна проводила Дни наций и народов. Не был забыт ни один этнос (или группа родственных племён). И если у кого-то имелся пращур из этого этноса, о нём обязательно вспоминали. Учили чужие языки. Даже почти вымершие. Или недоступные. Хоть это и напоминало заповедник… но, видя, что другие помнят о своих предках, Данилов сам старался не становиться манкуртом, человеком без прошлого. Пусть все они были частью одного целого, у каждого имелся какой-то бэкграунд, значит, ему тоже необходимо это не растерять. Однажды был объявлен и «День России», с пирогами, щами, блинами и песнями о берёзках и бескрайних просторах. Может, у кого-то эта боярско-колхозная «клюква» вызвала бы усмешку и кровотечение из глаз… но он чувствовал, что всё от души, чёрт возьми, поэтому тоже умилялся.