Страница 25

– Ещё иногда получаю по рогам от мародёров и бегаю от зверолюдей и каннибалов. Реальный Конан не бегал, а пластовал всех двуручным мечом. А ещё...

– Кстати о варварах. Ты помнишь Ульрика Железнобородого?

– Кого-кого? А… я подумал про персонажа ролевухи, а ты про студента, который пришёл вместе с пятью такими же волосатыми хмырями из Скандинавии?

«Забавное прозвище в Легионе придумали. Наверное, трудно ему бриться».

– Ага. А называешь ты их так, потому что завидуешь, – усмехнулась она.

– Ещё бы. Все как на подбор, косая сажень в плечах и рост под два метра. Был бы я такой же, хрен бы стал учить науки. Поверь.

Она понимала, что он шутит. И что его слова про женскую несправедливость в отношении себя любимого – просто присказка.

– Так вот. Их учёба закончилась, вчера они уехали. И они вовсе не простые рыбаки. Один брат случайно услышал, что их сюда послал какой-то ярл. А где у нас ярлы есть?

– В Легионе, например. Хотя не только там. Тревожная новость, – насторожился Младший. – Ты сообщила кому-нибудь?

– Пока нет. Думаешь, это необходимо?

– Главное, не забудь. Или я сам. Надо держать ухо востро, проявлять бдительность. Ярлы бывают разные. Сам по себе Легион обычно выглядит адекватным. Но там есть разные фракции.

– Вроде того.

Младший имел в виду «копейщиков». Эти легионеры были не просто радикальные, а самые отмороженные из всех.

«Копье Рагнарёка» не так давно отделилось от Северного Легиона и пыталось контролировать северные немецкие земли, кусок побережья к востоку от Гамбурга, с неясными границами. Иногда их воины носили поверх камуфляжа плащи из волчьих шкур, часто с капюшоном в виде волчьей головы. А кроме огнестрельного оружия использовали здоровенные остро отточенные топоры. Впрочем, Младший уже насмотрелся в разных краях на копья, луки, палаши и топорики в качестве оружия, поэтому огромными секирами его было не удивить. Как оружие, в бою малополезно, но разваливать пленных пополам до пояса годится. Нагоняет ужас.

– Учить взрослых лбов ещё можно, но таких диких… Они меня пугают. Взгляд тяжёлый.

«А давно ли ты сам был таким?» – подумал он.

Нет… Таким он не был.

– С одним из них я столкнулся в поединке по армреслингу на празднике Йоль, – вспомнил Младший тот день зимнего солнцестояния в скандинавском стиле. – Единственный раз, когда меня чёрт дернул попробовать. Так он чуть руку мне не сломал. Хочется верить, что не собирался причинить вред, просто силу не рассчитал.

Хоть Младший и не любил выступать в роли учителя, но иногда ему всё же приходилось вести занятия по истории и политологии. Чаще у детей, но и у взрослых деревенщин тоже.

Орден исповедовал идеологию открытости знаний. Полезные знания не могут быть товаром и не могут быть секретом. От их максимального распространения все только выиграют. До Войны с этим поспорили бы и государства, и корпорации.

Поэтому тут обучали всех. Даже таких, как эти… викинги. Но обязательным условием было пройти комплексный курс, пусть и сокращённый. А не только «расскажите нам, как делать штуки, которые стреляют и ездят». Тому, кто хотел учить алгебру, механику и сопротивление материалов, в нагрузку давалась гуманитарная база, основы научной картины мира, история, живопись, литература… то, что в старом мире преподавалось в старшей школе. Но конечно, в сжатом объёме.