Страница 5

— Воспоминания делают нас теми, кем мы являемся, — ответил Рафаэль, повторяя те же слова, которые однажды говорила ему она. — Даже самые жуткие.

Елена ощущала под ладонью биение его сердца — спокойное, ровное, уверенное, как всегда.

— Я никогда не забуду, — прошептала Елена. — Но хотелось бы, чтобы они перестали меня мучить.

Произнесённое заставило её почувствовать себя предательницей, желать подобного, когда Ари и Бэль ощутили тот кошмар наяву, и которого не смогла забыть мать.

— Так и будет, — сказал он уверенно. — Обещаю.

И поскольку Рафаэль никогда не нарушал обещаний, Елена позволила держать себя в объятиях до конца ночи. Рассветное зарево пробралось в комнату, тихо ступая на пальчиках и оставляя золотистые и розовые следы на полу, когда Елену поглотил сладкий безмятежный сон. Но покой, казалось, длился всего мгновение.

«Елена», — свежая прохладная волна врезалась в сознание. Елена, ещё сонная, открыла глаза и обнаружила что одна в постели. Солнечный свет заливал кровать, дождевые тучи рассеялись, открывая взору поразительную лазурь неба за окном.

— Рафаэль. — Елена взглянула на часы, стоящие на тумбочке рядом с кроватью — время близилось к обеду. Она потёрла глаза и села в кровати. — В чём дело?

«Случилось нечто, требующее твоих навыков».

Все её чувства встрепенулись в предвкушении, казалось, что ментальные шестерёнки пришли в движение с такой же сладостной болью, какую она почувствовала во всем теле, когда потянулась.

«Где я тебе нужна?»

«Школа на севере, имени Элеоноры Ванд…»

Её руки упали, внутри всё похолодело от страха.

«Я знаю, как называется эта школа. В неё ходят мои сёстры».

ГЛАВА 3

Первой Елену заметила десятилетняя Эвелин. Её глаза широко распахнулись от удивления, когда она увидела, как Елена, попрощавшись с ангелом, который проводил её по кратчайшему пути, расправила крылья и плавно приземлилась в главном дворе частной элитной средней школы. Безупречность бархатистого зелёного газона нарушали кое-где валяющиеся опавшие листья. От приземления Елены в воздухе возникли маленькие вихри из молодых травинок и пожухлых коричневых листьев, словно раздражённые дервиши[2], кружащие в танце. Елена сложила крылья и поздоровалась кивком со своей младшей сводной сестрой. Эвелин неуверенно подняла руку, чтобы помахать в ответ, но Аметист, на три года старше своей сестры, перехватила её ладошку и притянула к себе. Тёмно-синие глаза, такие же, как у её матери Гвендолин, предупреждали не приближаться.

Елена понимала почему. Они с Джеффри не разговаривали на протяжении десяти лет после того, как он вышвырнул её вон, вплоть до тех жестоких событий, после которых Елена стала обладательницей крыльев цвета полуночи и багрянца. И, кроме того, что от неё отказались, на какое-то время ей запретили приближаться к школе. В результате, она не смогла по-настоящему сблизиться со своими сводными сёстрами. Они знали о существовании друг друга, но помимо этого, оставались незнакомцами. Между ними не наблюдалось даже отдалённого сходства, подтверждающего родство. У Елены были светлые, почти белые волосы и кожа с отпечатком поцелуев Марокканского солнца, не говоря уже о высоком росте. Девочки же унаследовали великолепные волосы своей матери цвета воронова крыла и хрупкое телосложение, а их кожа, словно густые сливки, могла пристыдить даже английскую розу. Эвелин ещё была присуща пухлость ребёнка, но утончённостью и аристократичностью она напоминала Гвендолин.

Обе жены Джеффри оставили частичку себя в детях.

Елена отвернулась от сестёр, в глазах которых читались насторожённость, а так же напряжённость с острым осуждением, и бегло осмотрела остальных людей на крыльце. Несколько девочек, одетых в бордовую с белым униформу, толпились небольшой группкой позади Эвелин и Аметист вместе с взрослыми, скорее всего, учителями. Елена нигде не видела Рафаэля, а значит, он либо внутри внушительного здания из белого кирпича, либо за пределами обвитых плющом стен в большом внутреннем дворе — там ученицы обедали, сидели на траве и играли в игры.

Елена хорошо знала обстановку, потому что постаралась всё разузнать. Её не волновало, что их троих связывали только ледяные узы крови Джеффри. Эвелин и Аметист для неё оставались сёстрами, и она считала своей обязанностью присматривать за ними. Если она им понадобится, то сразу же примчит на помощь… поскольку не смогла этого сделать для Ари и Бэль.

Елена с тяжёлым сердцем, в которое будто вонзались острые металлические шипы, направилась к входу. Тогда она увидела, как Эвелин отбросила руку старшей сестры и побежала вниз по ступенькам, прямиком к Елене.

— Ты не вампир.

Выбитая из колеи выражением вызова и непокорности на маленьком личике и в сжатых кулачках, Елена ответила:

— Нет.

На короткое мгновение их взгляды встретились — серые глаза встретились с сизыми, и у Елены возникло впечатление, что её оценивают.

— Ты знаешь, что произошло? — наконец спросила Эвелин.