Страница 18

— Елена, — прервал её Иллиум опасным, как и меч, который носил в наплечных ножнах, голосом. Настороженно, она подошла к нему, стоящему у двери спальни и смотрящему на чёрную орхидею у кровати.

— Скажи, что она означает?

Он не ответил. Его взгляд был направлен внутрь.

Спустя мгновение разум Елены наводнил запах дождя и ветра.

«Иллиум сказал, что она бледная копия без запаха, но, тем не менее, её символ. — Голос Рафаэля был так силён, Елена поняла, что архангел в Башне. — Моя мать просыпается».

Резко выдохнув, Елена уставилась на крупные, чёрные лепестки, цвет настолько тёмный и богатый, она никогда раньше не видела такого.

«Она контролировала Игнатиуса?»

«Вероятно. Но вероятнее, воспользовалась теми позывами к кровожадности, которые он подавлял».

Елена шумно выдохнула и закусила губу.

«Архангел, тебе не кажется, что это заранее спланировано?»

Минута молчания.

«Жди там. Я присоединюсь к тебе».

Повернувшись к Иллиуму, Елена выгнула бровь.　

— Откуда ты знаешь насчёт орхидеи? Ты родился уже через сотни лет после исчезновения Калианны

— Я читал учебники истории в школе. — Он с недовольством посмотрел на неё. — Джессемайя угрожала привязать меня к столу, если я не буду делать домашку.

Елена так легко вообразила синекрылого, золотоглазого мальчика с озорной улыбкой. Но как бы не манило её воображение последовать за собой, Елена сосредоточилась на смерти, которая, казалось, преследовала всех её близких. Хотя она сомневалась, что Калианна имела какое-то к этому отношение, в одном была уверена.

— Цель — Рафаэль. — А все остальные — сопутствующий ущерб.

Елена стиснула кулаки из-за безжалостной злости этой правды, как раз когда в комнату вошёл Рафаэль. Коснувшись своим крылом её, он прошёл к тумбочке и взял орхидею.　

— Иллиум, — проговорил Архангел, — оставь нас.

— Сир.

Когда Иллиум ушёл, Елена подошла к Рафаэлю, положила руку на его бицепс и посмотрела на цветок, который несколько минут назад казался всего лишь украшением.

— Даже если твоя мать просыпается, — проговорила она, успев все обдумать, — судя по суматохе во всем мире, после пробуждения Древний вряд ли будет спокоен и организован. Но преследование моих сводных сестёр? Весьма расчётливый шаг… сознательный.

Рафаэль опустил орхидею на стеклянную тумбочку.　

— Ты забываешь о моей ярости.

— Нет, не забываю. Она, словно буря или другое стихийное бедствие, приходит из ниоткуда. Кто сказал, что остальная часть Совета не чувствует того же?

Рафаэль замер.

— Ты права, Елена. Я поговорю со своими людьми и узнаю, поступал ли какой-либо из архангелов несвойственно себе. — Подняв руку, он провёл ладонью по чувственному изгибу её крыла. Елена задрожала.

— Ты говорил… что кто-то использует разрушение, вызванное пробуждением Древнего, в его или её интересах. И каждый, кто знает, что пробудиться могла твоя мать, использует все варианты. — И даже архангел может быть ослеплён мраком прошлого. — Они пытаются тебя запугать.

— Они вредят тому, что принадлежит мне, — проговорил Рафаэль, — вредят тем, кто дорог тебе. — Он сжал её волосы в кулак. — Трусливые забавы.

Услышав холодное осуждение в голосе, Елена поняла, что организатор — или организаторы — этой порочной игры скоро окажутся под прицелом Архангела Нью-Йорка.

Несколько минут спустя, они собирались улететь, и Елена упомянула, что хочет слетать и посмотреть вернулась ли Сара в офис.

— Иллиум полетит с тобой.

Елена выдохнула, готовясь к спору.