Страница 73

Глава 18 Корея

Первый этап операции по разгрому двух японских армий в Северной Корее представлял собой прорыв на реке Ялу ударного кулака из четырёх казачьих дивизий и артиллерийских дивизионов в тыл 1-й японской армии, чтобы отрезать её от снабжения и сил 2-й армии.

Дальше планировалось разрезающими ударами дивизий разделить японские части, разгромить их и уничтожить армию генерала Куроки до подхода частей 2-й японской армии генерала Оку.

К сожалению, события начали развиваться по принципу: гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Здесь про овраги не забыли, просто Куроки Тамесада сделал шаг, которого от него не ожидали. Едва казачьи дивизии вышли в тыл, разгромив японские склады с продовольствием и боеприпасами в Кусоне и Чонджу, командующий 1-й японской армией отдал приказ своим войскам выдвигаться на Пхеньян. Туда же стали отходить остатки 2-й японской армии, которую значительно потрепала Порт-Артурская эскадра.

К этому русские войска оказались не готовыми. Сибирские стрелковые корпуса из-за отсутствия необходимого транспорта просто не имели возможности быстро перейти от обороны к наступлению больше чем на двести вёрст. Ренненкампф делал всё возможное, чтобы остановить продвижение Куроки, но через неделю боёв японские армии соединились в районе Пхеньяна и заняли круговую оборону. По расчетам Павла Карловича, основанным на данных разведки, общее количество японской армии должно было быть не меньше семидесяти тысяч человек и порядка двухсот орудий.

Поэтому генералу, у которого осталось порядка двадцати тысяч шашек и около пятидесяти легких орудий, пришлось выбрать тактику булавочных уколов японских войск, круглосуточно держа их в тонусе. Дневные и ночные наскоки небольшими группами, массированный ружейный и артиллерийский огонь и тут же отход. Огневой мешок засады, если за группой устремлялась погоня японской кавалерии, и опять отход.

Оставалось ждать подхода Сибирских корпусов и артиллерии от границы и от Сеула, который был взят русскими войсками, ответных действий Куроки и Оку, а также императора Коджона. Сложилась очень интересная и с политической, и с военной точки зрения обстановка.

– Что скажете, Тимофей Васильевич? Какое решение примет император Коджон в такой ситуации? – задал вопрос адмирал Алексеев, развалившись в удобном кресле.

Мы с ним находились в роскошном рабочем кабинете коменданта крепости Фэнхуанбао, которая была построена, когда империя Мин взялась за укрепление обороны северо-восточных рубежей Китая. Где-то в середине семнадцатого века уже династия Цин учредила в этих местах город Фэнхуанчэн, через который доставлялась корейская дань Цинам. Через город и крепость шла дорога от Сеула на Мукден, да и до наших позиций на реке Ялу было чуть больше пятидесяти вёрст.

В этой крепости адмирал Алексеев временно разместил свой штаб, чтобы, так сказать, держать руку на пульсе развивающихся событий. А сейчас, поздно вечером, он пригласил меня для приватного разговора.

– Честно говоря, Евгений Иванович, корейский император сейчас находится в затруднительном положении, ему вновь надо выбирать сторону, – я улыбнулся и сделал глоток, слава богу, не адмиральского, а отличного черного чая, чашку с которым держал в руке. – Вы помните, как он хотел провозгласить нейтральный статус Кореи в случае войны России и Японии?

Адмирал кивнул головой и также сделал глоток чая.

– Несмотря на стремления императора Коджона, Япония после оккупации Сеула навязала ему ряд соглашений, согласно которым Корея становилась чуть ли не союзницей Японии в противоборстве с Россией. Так, «Японо-корейский протокол» обязывает договаривающиеся стороны оказывать друг другу взаимную поддержку, и Япония получила право использовать корейскую территорию в качестве базы для военных действий против России, – я поставил чашку на столик. – Первого сентября прошлого года японцы заставили корейского императора издать указ об аннулировании всех договоров между Россией и Кореей и дать предписание его представителю в России Ли Бомчжину выехать из Санкт-Петербурга.