Страница 79

Я промолчал, потому что сказать на это было нечего. Двухсотлитровая зажигательная бомба получилась страшной, особенно при воздушном подрыве. А потушить водой горючую смесь практически невозможно.

– Да, ужас. Думаю, японский император не захочет, чтобы такие бомбы упали на его дворец. Так что заключит с нами мир на наших условиях, никуда не денется, – великий князь усмехнулся. – Тем более в Корее от его армии скоро ничего не останется. Мы японцев уже выбили из Конджу, и сколько их доберётся до Масана или Пусана, не скажет и Господь Бог. Ладно, подремлю с полчасика, а то всю ночь не спал.

Сандро закрыл глаза и буквально сразу засопел, провалившись в сон. А я задумался, вспоминая события последнего месяца. В Корее было всё хорошо. Несмотря на распутицу, переброшенные русские войска под Сеул начали его штурм. Корейцев в городе практически не осталось. Как только японцы начали грабежи, остатки жителей стали быстро покидать город, запоздало выполняя указ своего императора.

Кстати, опять отличились браты. Усиленная сотня Тура нашла Коджона, когда он скрывался в горах, прячась от японцев, которые разгромили охрану императора. Потом они должны были соединиться с большим казачьим отрядом в Чхунчхоне и все вместе выйти в расположение наших войск. Но этот отряд, состоящий из 1-го Забайкальского казачьего полка и корейских партизан, попал под удар японцев, которым была дана команда найти корейского императора живым или мертвым и доставить в расположение армии генерала Куроки.

Пришлось Туру силами своей сотни пробираться горными тропами, спасая Коджона. И им это удалось. Отбиваясь от погони, сотня вышла к своим и доставила императора Коджона, его четырёх сыновей, включая наследника, в ставку генерала Линевича.

Николай Петрович представил кавалера полного банта знаков отличия Военного ордена Святого Георгия зауряд-хорунжего Верхотурова к ордену Святого Георгия 4-й степени. Адмирал Алексеев прошение утвердил, как и Георгиевская Дума, и стал Антип Григорьевич первым казаком Амурского казачьего войска, а может, и всех казачьих войск, кто имеет такие награды.

Кроме того, пользуясь статутом ордена Святого Георгия, Туру присвоили звание хорунжий, так что у нас в станице Черняева теперь аж четыре офицера из простых казаков, а трое ещё и потомственными дворянами стали. Правда, чтобы Антипу дальше звания получать, ему необходимо экзамен на офицерский чин сдать. Ну, в этом мы ему поможем. Хорошим для войны оказался командиром хорунжий Верхотуров.

Других участников этого похода без наград также не оставили. Леший получил повышение в звании до зауряд-хорунжего, Шило – подхорунжего и солдатского Георгия 2-й степени. Такие знаки разных степеней получила команда из десяти снайперов, которая постоянно во время перехода стряхивала с хвоста погоню.

– Значит так, смотрите, вот тропа, в засаду садимся следующим образом: Шило, ты здесь. – Леший, начертивший на земле план засады, ткнул палкой в одну из точек. – Урсул, ты здесь, Якут, ты здесь…

Указав каждому из девяти снайперов позиции, Леший дальше обозначил сектора обстрела, кто кого прикрывает в случае отхода, и остальные моменты по организации боестолкновения.

Вот уже третий день сотня уходила горными тропами от преследующих их японцев. Возвращение в Чхунчхон после нахождения императора Коджона оказалось ошибкой. 1-й Забайкальский казачий полк и корейские партизаны под руководством полковника Кима отбивались от превосходящих сил противника, вырываясь из города и уходя в горы.

Насколько понял Тур, корейский полковник специально уводил отряд в сторону от того места, где, предполагаемо мог спрятаться император Коджон со своими телохранителями, на поиски которого и отправилась усиленная разведсотня.

Тур опустил бинокль на грудь и направил своего коня назад в лесок, где спряталась его сотня, сопровождавшая императора.

– Ваше императорское величество, превосходящие силы японцев разгромили отряд полковника Кима, он был вынужден отступить в горы на северо-запад. Мы же сейчас уйдём на северо-восток в горы Тэрёнсан, сделаем небольшую петлю и выйдем на перевал Йонхвасан. Потом через гору Пэгунсан выйдем к Пхочхону, а там и до Пхаджу рукой подать, – доложил Верхотуров императору, который внимательно слушал перевод.