Страница 86

Генерал-губернатор Гродеков в своё время сумел саботировать приказ Куропаткина сократить длину оборонительного обвода Владивостокской крепости и построить его на расстоянии всего лишь 3–5 километров от бухты Золотой Рог, но и денег на строительство на высоте 200 полноценного форта не получил.

В результате этого вместо небольшой крепости с бетонными казематами на сопке были оборудованы три позиции с окопами полного профиля и древесно-земельными укреплениями, где располагались шесть трёхдюймовок и полурота стрелков, усиленная десятком расчетов пулемёта Максима. Всего около двухсот человек.

И вот с этим опорным пунктом обороны уже два часа не было связи, а посланные казаки пропали. Я почувствовал, как и у меня на лбу выступили капли пота, а чуйка взвыла так, что мороз пробежал по спине.

– Ротмистр, срочно отправляйте туда две сотни казаков, а следом и пару стрелковых рот! Вы знаете мои полномочия?! Можете отдавать приказания от имени генерал-губернатора! Если мы потеряем дирижабль и великого князя, будем дальше пингвинами командовать на посту Ново-Мариинск! И это в лучшем случае! – прорычал я.

– Они там не водятся, – ошарашенно произнёс Радиевский, первый раз увидев меня в таком состоянии.

– Да хоть тюленями, ротмистр! Бегом исполнять приказ! – крикнул я, после чего кинулся бежать к мачте.

Интересно, кого привлекли японцы к этой операции. Незаметно вырезать почти двести человек – это надо очень умело постараться. Хотя, может, и траванули.

В любом случае на горе Попова стопроцентно находятся профессионалы, которые даже при хреновом раскладе накроют дирижабль максимум третьим залпом, минимум – первым. Могу голову положить на плаху, если цель этих диверсантов другая. И как быстро ответку организовали, и десяти дней не прошло после налёта на порт Отару.

Подбежав к мачте, скомандовал солдатам, которые с удивлением смотрели на меня, чтобы те резали или рубили гайдроп, а сам вбежал в помещение мачты, где находился пункт радиосвязи.

– Срочно связь с кабиной управления дирижабля! – скомандовал я, бросив фуражку на вешалку и вытирая рукавом пот на лбу.

Плевать на все условности и вежество.

– Что случилось, господин полковник? – вскочил со стула вольноопределяющийся, который работал на рации.

– Связь, бегом связь. Вот-вот начнётся артиллерийский обстрел мачты и дирижабля. Необходимо, чтобы корабль уходил от причала, резко набирая высоту, – стараясь сдерживать волнение, произнёс я.

Вольнопёр побледнел как полотно. И я его прекрасно понимал. У нас над головой висело почти тридцать пять тысяч кубов водорода. С богатым воображением можно легко представить, что случится, если всё это рванёт.