Страница 16

Глава 4 Операция «Цунами»

— Господин полковник, а… — ротмистр Радиевский завис, удивлённо хлопая глазами.

— Константин Константинович, у Вас телефонная связь с комендантом крепости есть? — задал я вопрос, пытаясь вывести начальника жандармской команды из ступора.

— Нет, — смог односложно ответить ротмистр.

— Тогда попрошу Вас отправить к нему посыльного с просьбой прибыть к вам в кабинет как можно быстрее, — видя, что Радиевский всё ещё неадекватен, подошёл к нему ближе. — Константин Константинович, вы меня слышите? С Вами всё хорошо?

— Господин полковник, всё так неожиданно. Вы и в таком виде. А ваш агент сказал, что Вы вместе с Маклером пропали, — начал мямлить ротмистр, но потом мотнул головой и, вытянувшись в струнку, чётко произнёс. — Господин полковник, со мной всё в порядке. Что надо делать⁈

— Отправьте к Дмитрию Николаевичу посыльного с просьбой срочно прибыть в ваш кабинет. Перед тем как посыльный будет передавать вашу просьбу, пускай он произнесёт два слова — код цунами. Вы всё поняли, ротмистр⁈ — я подпустил в голос металл.

— Так точно, господин полковник. Код цунами. После чего попросить прибыть ко мне в кабинет, — уже осмысленно ответил Радиевский.

— Вот и замечательно, Константин Константинович. И ещё одна просьба, пускай из караула принесут чего-нибудь поесть Лучше из их котла. Признаться, я больше суток не ел.

— Господин полковник, я сейчас закажу обед из ресторана. Полчаса и всё будет доставлено.

— Не надо, Константин Константинович. Ни к чему лишние разговоры о том, что начальник крепостной жандармской команды кормит какого-то китайца обедом из ресторана. А вот солдатской пищей сойдёт.

— А Вы…

— Да, Константин Константинович, от вас я уйду всё тем же китайцем. И о том, что я нашёлся, ещё пару дней, а может быть и больше, надо будет помолчать.

— Я всё понял. Сейчас распоряжусь, — с этими словами ротмистр буквально выбежал из кабинета.

Я же направился к столу, где стоял графин с водой и посуда. Налив стакан, начал цедить воду мелкими глотками, но не выдержал и чуть ли не в один глоток допил. Тут же налил повторно, присел на стул и уже не спеша продолжил наслаждаться такой вкусной жидкостью, как обычная кипячёная вода. Больше суток я не только не ел, но и не пил.

Да, сутки были весёлые. Баня, пленение, побег. После того, как я переоделся в китайца, мы компактной группой двинулись дальше по дворам, переходам Миллионки, два раза через какие-то подвалы пробирались. Пока не попали в опиокурильню. Прошли через зал, где на нарах и лежаках размещались, находясь в «нирване» в основной массе азиаты, но заметил и нескольких личностей европейской наружности. Откинув полог, протиснулись через длинный и узкий проход, после чего через скрытую в шкафу дверь оказались в богато обставленной комнате, представляющей из себя что-то типа рабочего кабинета.

Двое маньчжур вышли в другую нормальную дверь, а тот, который отдавал приказания, снял соломенную шляпу, и я наконец-то смог его рассмотреть. Первое, что бросилось в глаза, его молодость. На первый взгляд моему спасителю не было и двадцати пяти лет, но жёсткий и пронзительный взгляд выдавал человека, который умеет повелевать.

Усмехнувшись, китаец, показав рукой на стулья за столом, произнёс:

— Садитесь, господин полковник. Я говорю и понимаю по-русски, но не так хорошо, как по-английски. Представлюсь. Меня зовут Чжан Цзучан, я выходец из Шаньдуня. Четыре года назад в восемнадцать лет в Маньчжурии вступил в отряд хунхузов, которым командовал мой названный брат Чжан Цзолинь. По его приказу перебрался во Владивосток. В одна тысяча девятисотом году при городском полицейском управлении была сформирована китайская полиция из лиц, выбранных для этой цели самими китайскими купцами. Я сначала работал сыщиком в этой полиции, а потом возглавил данное формирование, одновременно следя за порядком в публичных домах, опиокурильнях и игорных притонах, — Чжан хитро улыбнулся. — За это время заработал определённый авторитет, даже несколько раз был отмечен благодарностью полицмейстера Владивостока полковника Андреева.

Китаец, сходив к буфету, вернулся с графином и двумя чашами. Налив в них какой-то напиток тёмно-бордового цвета. Подвинул по столу одну из них мне, а сам с наслаждением начал пить из своей чаши.

— Попробуйте, господин полковник, вам понравится. Это освежающий и успокаивающий напиток из чернослива, — поставив чашу на стол, произнёс Чжан.

Я, не смотря на то, что пить хотел ужасно, к чаше не притронулся, а продолжил молча смотреть собеседнику в глаза.

— Не доверяете мне? Это правильно. Доверять нельзя никому, даже себе. Дольше проживёте, — китаец повернулся кругом, сходил к другому шкафу и вернулся, держа в руках пару футляров, которые положил передо мной.