Страница 54

Глава 14 Еще один знакомый

Разговор со Стесселем о первом бое крепости с японской эскадрой закончился в кабинете генерала, где Анатолий Михайлович вновь достал бутылку коньяка и бокалы.

Выпить действительно было за что. Удачная операция группы Кононов-Колчак, которая привела к гибели броненосного крейсера и шести бронепалубников. Конечно, роль «Варяга» в том бою не должна быть забыта, но если бы Руднев не вышел на полчаса раньше, возможно, мы наш самый быстроходный крейсер не потеряли бы. Но об этом я Стесселю говорить не стал. Российской империи нужны герои, и «Варяг» на это подходил лучше всего.

Следующим поводом было «утопление» «Касаги» и возвращение «Ангары» под Андреевский стяг, но за это, как и за первый повод, мы уже с генералом выпили раннее. Так что бокалы подняли за успех крепостной артиллерии и удачные действия моряков, благодаря чему японцы потеряли три истребителя. Ну и конечно, за первую победу русских подводников. Кто из них потопил «Наниву» вряд ли выяснишь, поэтому Стессель представил к наградам оба экипажа.

Успех первых боевых действий с Японией, можно сказать, был оглушительным. Теперь оставалось дождаться нашей эскадры, чтобы убедиться в том, что «Соединённый японский флот» перестал существовать, как мощная боевая единица. В бою под Чемульпо по предварительным данным японцы потеряли ещё три бронепалубника и броненосный крейсер, а вот чем закончился бой между адмиралами Того и Скрыдловым, пока было не известно. Оставалось ждать и надеяться на нашу победу с минимальными потерями.

На этой мажорной ноте мы с генералом расстались, перед этим я пообещал Анатолию Михайловичу о самом благожелательном докладе императору о состоянии дел в Порт-Артуре и его готовности к войне. Стессель весь расцвёл, а я что⁈ Приятно докладывать правду о действительно проделанной титанической работе по подготовке крепости к обороне и об успехах первого боя.

В сопровождении пятёрки казаков, на чём сразу же настоял Стессель, каким-то образом узнавший о моих приключениях во Владивостоке, направился в неприметное здание рядом с крепостной гауптвахтой и тюрьмой. Настало время более близко познакомиться с начальником разведки и контрразведки Артур-Цзиньчжоуского укреплённого района капитаном Едрихиным.

Алексей Ефимович принадлежал к тем людям, про кого англичане говорили, что он сделал себя сам. Из солдатской семьи, закончив уездное училище, поступил вольноопределяющимся в армию, через два года службы получил право поступить в Виленское юнкерское училище, которое заканчивает через два года по второму разряду и в чине подпрапорщика прибывает для дальнейшей службы в Ярославский пехотный полк.

А потом пример карьеры «через тернии к звездам». За девять лет Едрихин прошёл путь от подпрапорщика до поручика, закончившего Николаевскую академию Генерального штаба с выполнением закрытой письменной работы за дополнительный курс. Прекрасное знание семи европейских языков. И всё своим трудолюбием и частичкой гениальности, которых не были лишены такие же «self-made man» Деникин и Корнилов.

Далее зачисление в запас и поездка добровольцем в Трансваль. Возвращение, восстановление на службе, звание штабс-капитана, личный приём и доклад Куропаткину, оценка последнего о Едрихине как о «весьма дельном офицере» в отчёте военного министра императору по англо-бурской войне.

Я с Алексеем Ефимовичем был шапочно знаком по обучению в академии, он учился на младшем на год курсе. Но как с Деникиным и Корниловым дружеских отношений не сложилось, возможно, из-за того, что Едрихин был на шесть лет меня старше, но имел звание поручика, а я уже был подъесаулом.

Хотя, Алексею Ефимовичу было грех жаловаться на свою карьеру от вольноопределяющегося до поручика. Уже позже мне попался отчёт о среднем возрасте офицерского состава в пехотных частях российской императорской армии: подпоручики — 23,4 года, поручики — 28 лет, штабс-капитаны — 34,5 года, капитаны — 43,4 года. Замечу, разница в возрасте двух последних категорий офицеров составляет почти девять лет. Иными словами, штабс-капитан в стрелковых полках ожидал повышения в должности и в чине в среднем девять лет.