Страница 26

— Что нам нужно, — заявил Михал, уставившись на пламя огромного камина, — так это война. Не большая, а локальная — так, парочка-другая славных стычек.

— Да, — со вздохом поддержал его Этторе, — такая, чтобы захватить парочку-другую деревень, и желательно, чтобы там было побольше хорошеньких девиц.

— Ну хотя бы смазливых, — уточнил Жорж.

— Ну хотя бы не совсем дурнушек, — согласился Жак.

— Замужних. Не девиц, а скучающих без мужского внимания жен. Помню, как-то раз… — начал было Этторе.

— Гм, — многозначительно откашлялся Михал, и граф, бросив виноватый взгляд на Мару, сидевшую с рукодельем в кресле у камина, умолк.

— Всюду бунты, волнения, восстания… В Польше, в Парме, в Венеции, в Вене, в Берлине, в Милане и в Риме, — недовольно проворчала Труди. — Ну почему, когда вся Европа охвачена революциями, мы должны торчать в Париже?

— В Париже! — простонали все хором.

— Почему бы вам не сыграть в кости? — сочувственно предложила Мара.

— Нам ни выигрывать, ни терять нечего, — признался Жорж.

Жак перевернулся на живот у ног Мары и поднял на нее взгляд.

— Вот если бы вы предложили приз, скажем, поцелуй…

— Отлично, братец, отлично! — воскликнул Жак, приподнимаясь на локте с внезапно пробудившимся интересом.

— Извините, — решительно отклонила предложение Мара. Она сделала узелок на шитье и перерезала нитку.

— Мне так надоело играть в кости и смотреть, как Михал двигает фигурки по шахматной доске, что я бы мог… — начал Этторе.

— Гм, — хором промычали все остальные гвардейцы.

— Есть жалобы? — раздался в дверях негромкий голос Родерика. — Какая несправедливость! Из-за меня мои люди вынуждены умирать от безделья. Как же быть? Что может вернуть вам радость жизни?

— Господи, спаси и сохрани, — прошептал Этторе.

— Жорж, могу я побеспокоить тебя просьбой принести шпаги?

— Матерь божья, — вздохнул Жак и поднялся на ноги, вытирая ладони о рейтузы. Его брат тем временем побежал выполнять поручение принца. Остальные обменялись взглядами и тоже поднялись с пола.

Принесли шпаги — длинные тонкие клинки, травленные восточным орнаментом, с серебряными и медными рукоятями. Упругие и смертоносные, они не имели на остриях наконечников, обычно используемых в состязаниях по фехтованию. Гвардейцы сбросили форменные куртки и сапоги, закатали рукава. Не надев наконечников, не используя никакой защиты для лица или тела, они заняли позиции друг напротив друга.

— Только до первой крови. Цельтесь метко, но неглубоко.

Апатия улетучилась без следа, сменившись радостным возбуждением и решимостью. Каждый из них знал, что в пылу борьбы за победу всякое может случиться: поверхностная или глубокая рана, увечье, даже смерть. Мара сидела как завороженная. Она не могла уйти, чтобы не выставить себя трусихой, но не знала, хватит ли у нее сил смотреть на это.