Страница 46

Он начал понемногу рассказывать ей о себе, и Мара уже видела мысленным взором ребенка с льняными волосами, которым он был когда-то, непослушного мальчишку-бунтаря, вечно ссорящегося с властным отцом, вечно встающего на защиту матери, прекрасной и доброй Анжелины. Она видела горы и поросшие лесом долины Рутении; стремительно бегущие ледяные речки, деревушки и окруженные каменными стенами средневековые городки со старинными мостами, с которых смотрели скульптурные изображения святых или древних королей.

Иногда он пытался застать ее врасплох, задавая вопросы о ее прошлом, о ее собственном детстве. Но она наловчилась уходить от прямого ответа, молчать и многозначительно улыбаться. Порой ей начинало казаться, что у нее и впрямь нет никакого прошлрго, что она всегда жила в Доме Рутении с принцем и его свитой, всегда засыпала в объятиях Родерика и всегда будет в них засыпать. Она знала, что опасно привыкать к подобным мыслям, но ничего не могла с собой поделать.

Настал вечер бала. Наряды, заказанные Марой и Джулианой, прибыли накануне, и Мара повесила свое платье в шкаф в гардеробной Родерика. Там же было выложено ее белье, шелковые чулки и белые атласные бальные башмачки, расшитые жемчугом. Она пораньше приняла ванну, чтобы волосы успели высохнуть. Лила отполировала ее ногти. Перед балом ей полагалось отдохнуть, прилечь в шезлонге в спальне Родерика. Вместо этого она сидела, уставившись в огонь, стиснув руки перед собой, пытаясь ни о чем не думать.

Вот он и настал, этот вечер. Вот он — момент, ради которого она работала неделями. Вечер бала, тот самый вечер, когда она должна заманить принца в западню, устроенную де Ланде. Доверенное ей поручение будет выполнено, как только она войдет в двери резиденции виконтессы под руку с Родериком. Все, что произойдет потом, от нее уже не зависит. Но она всей душой желала знать, что же должно произойти. Ей приходило в голову, что Родерик может быть публично опозорен, хотя она и не представляла себе, в какой именно форме это может случиться. А вдруг его убьют? Или объявят главарем Корпуса Смерти, арестуют и бросят в тюрьму?

Она попыталась заставить себя думать о более благоприятном исходе. Вдруг речь идет о каком-то сюрпризе, розыгрыше, о каких-то почестях, награде, а может быть, даже о негласном смотре сил на предмет будущего союза между Францией и Рутенией? Нет, последнее было маловероятно. Дочери Луи Филиппа были замужем, его внучки еще лежали в колыбелях. А если бы речь шла о награде, принца просто пригласили бы к королю в Тюильри.

Дверь открылась у нее за спиной, и в комнату вошел Родерик.

— Хандришь в темноте? Бесполезное занятие, хотя многим оно нравится, насколько мне известно.

Мара подняла голову и бросила взгляд в окно. В самом деле, на дворе уже совсем стемнело. Она поднялась на ноги и повернулась к нему лицом.

— Я ждала, когда будет пора одеваться к балу.

— Не похоже, что ты радостно предвкушаешь это событие. Можешь не ехать, если ты передумала.

О, как велик был соблазн воспользоваться благовидным предлогом и отказаться от поездки! Если бы они вместе просто взяли и остались дома, с ним ничего бы не случилось. Он был бы в безопасности. Но тогда в опасности оказалась бы ее бабушка.

— Джулиана будет разочарована.

— Ничего, она это переживет.

А вот переживет ли Родерик эту ночь? Вот что не давало ей покоя. Она должна поехать на бал вместе с ним, но если предупредить его об опасности, может быть, все обойдется? Мара шагнула вперед и положила руку ему на рукав.

— Родерик… — начала она и запнулась.

— Говори, — настойчиво попросил он.

Она молча смотрела на него, ее глаза казались огромными на бледном лице. Сколько в нем жизни, сколько энергии… даже сейчас, когда он стоит неподвижно и смотрит на нее, склонив голову! Маре была невыносима мысль о том, что он отправится на бал в полном неведении, но как его предупредить? Она не могла. Стоит ей начать объяснять, что он должен быть осторожен, как придется выложить всю историю. Она не могла это сделать. Риск был слишком велик.

— Нет, ничего, — сказала она, выпустив его рукав, и отвернулась.