Страница 66

— Тебе не за что просить прощения.

— Самоуважение, честь и порядочность толкают меня на это. И еще… неуверенность.

Мара скептически подняла бровь.

— Не думаю, что тебе вообще знакомо это чувство.

— Вок как? Я обрушил на тебя свой гнев после покушения на Луи Филиппа, и это было несправедливо. Я хотел бы пробудить в твоей душе множество чувств, но страх не входит в их число.

Легкая краска появилась у нее на щеках.

— Почему ты считаешь, что это было несправедливо?

— Я хотел, чтобы ты откровенно призналась мне во всем, а ты не могла этого сделать. Но вместо того, чтобы доискаться причины, я разыграл целый спектакль, изображая оскорбленную гордость и праведное негодование. Этот спектакль никак не помог делу и теперь может стать препятствием.

— Препятствием? К чему?

— К завоеванию твоего доверия.

Лицо Родерика застыло в напряженном ожидании. Волны золотистых волос упали ему на лоб, и Маре нестерпимо захотелось откинуть их назад. Она еще крепче стиснула руки на коленях. До нее доносился запах свежего крахмала, исходивший от его мундира, смешанный со слабым ароматом сандалового мыла, которым он пользовался. Казалось, она чувствовала даже тепло его тела через разделявшее их пространство. От его близости, от его признаний у нее слегка кружилась голова. Почему он решил, что она ему не доверяет? Ей приходило в голову только одно объяснение, и, хотя трудно было выразить это словами, она попыталась его разубедить.

— Если ты думаешь, что я… побоялась принять твое приглашение в эти последние недели, побоялась прийти, знай, что…

— Дорогая Мара, не было никакого приглашения. И не думай, что мне помешал отец с его колоссальным самомнением и деспотичным упрямством. Просто я думаю, — одна ночь слабости не в счет, — что ты заслуживаешь лучшего. А чему это ты улыбаешься, как Цирцея на берегу?

— Вспоминаю ту ночь, когда я услыхала, как ты ссорился с отцом в прихожей, ведущей на черную лестницу.

— Это действительно забавно — отец и сын, не сговариваясь, рыщут по черной лестнице в самые темные предрассветные часы, но это еще не значит, что они в чем-то виноваты.