Страница 77

Родерик рано покинул собрание, извинившись и сославшись на ждущее его неотложное дело. Вскоре после этого Мара почувствовала, что усталость от пережитых приключений вкупе с вином, которое она выпила за ужином, нагоняет на нее сон. Ей с трудом удавалось держать глаза открытыми. Поцеловав бабушку и попрощавшись со всеми, она тоже покинула гостиную.

Она думала, что Лила ждет ее в гардеробной, но девушки там не было. Мара прошла в спальню, полагая, что горничная выкладывает ее ночную рубашку на постель или добавляет дров в камин. На ходу она вынула шпильки из волос, и тяжелые косы, разворачиваясь, упали ей на спину. Она принялась отыскивать оставшиеся в волосах шпильки, потом вскинула голову и замерла: Родерик сидел, откинувшись, в кресле у огня, скрестив вытянутые ноги и сцепив руки над головой. В его глазах горел глубоко запрятанный огонек, пока он смотрел на нее, на черную волну волос, на приоткрывшиеся от удивления губы и плавный изгиб груди, подчеркнутый поднятыми к голове руками.

Наконец она закрыла рот.

— Так вот какое неотложное дело заставило тебя уйти из гостиной?

— Это очень важное дело. Можно сказать, стратегическое. Фланговый маневр.

Одним плавным движением он поднялся с кресла и подошел к ней.

— Понимаю. Хочешь обойти с фланга своего отца.

— Я счел, что это будет выглядеть более по-сыновнему, чем прямое противостояние. Ему нравится считать себя всемогущим. Он думает, что это всем на пользу. Все это очень мило, иногда он действительно бывает прав, но только не в этом случае.

— Ты его очень любишь, — заметила Мара.

Она сама не знала, чему тут удивляться, но тем не менее удивилась.

— Он мой отец, — простодушно отозвался Родерик.

Ее усталость как рукой сняло. Она отвернулась от него и бросила через плечо:

— Теперь тебе придется остаться здесь до утра, чтобы не попасться ему на глаза.

— Возможно, — согласился он и, подхватив длинную прядь черных вьющихся волос, пропустил ее между пальцев. — Тебя это смущает?

— Немного, но мне станет легче, как только я избавлюсь от этого вороха одежды. Куда ты отослал Лилу?

— Я? Никуда. Она сама ушла, как только увидела, что я намерен тут обосноваться.

— В самом деле? — с недоверчивой насмешкой спросила Мара.

Он взял ее за плечи и притянул к себе, коснулся губами ее шеи на затылке и проложил дорожку поцелуев по спине, пока расшнуровывал платье, одновременно продолжая говорить:

— Я иногда… бываю самонадеян… Кажется… я дал ей понять… что сегодня… тебе не понадобится… горничная.

Лука вернулся на следующий вечер. Родерик принял его в гостиной в присутствии всех. Полный собственного достоинства, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной, он стоял у камина, пока цыган шел к нему через всю комнату. Лука отсалютовал, и Родерик кивнул в ответ, но в его приветствии не было тепла.