Страница 27

Палдий последовательно открывал камеры, будил заключённых и объяснял, что им пора вернуться в родные места и жить так, как подобает жить настоящим людям, то есть жить честно и радостно. И очень скоро Ласфадия станет процветающей страной!

Когда все узники были освобождены, Палдий подошёл к казарме, обнял Ронси и Шамлата и сказал, что счастлив, что у него есть еще два верных и надежных друга! Теперь, ему очень хотелось бы обнять своего названного сына Торуса, но это было преждевременно. Поэтому Палдий сказал, чтобы Шамлат возвращался домой и выпустить голубя, прикрепив ему к лапке записку, в которой Палдий на тамерском языке написал, что трое граждан Ласфадии обезоружили взвод охраны столичной тюрьмы и выпустили всех заключенных. Далее Палдий написал, что в ходе освобождения никто не пострадал. Письмо он подписал словом "лекарь" для того, чтобы царь Дугрий понял, что это письмо написал не Торус, которого Палдий не хотел привлекать к этому делу.

После отправки голубя Шамлату надлежало пройти во дворец, чтобы сообщить Камиссе, что Ронси освобожден и будет до приезда царя Дугрия проживать в родовом поместье Палдия, а также сказать Камиссе, чтобы та остерегалась придворного лекаря и его жены, которые, узнав об освобождении заключенных, могут пойти на любую мерзость, чтобы выслужиться перед царем Дугрием...

Голубь за четыре дня прилетел в свою родную голубятню в столице Тамерии. Птичий снял с его лапки записку и отнес царю Дугрию, который был занят проектом новой дороги и моста через реку. Ученик Нэфрия Туон проявлял великолепные способности и предложил много новых идей по ходу проекта. Дугрий прочел записку и призадумался. Он понял, что записку писал не Торус и не Камисса. Но тот, кому известно, что у Торуса есть голуби из Тамерии. Кто бы это мог быть? И как трое гражданских смогли обезоружить двадцать военных? Автор записки пишет об этом так, будто остригли отару овец…

Он прочитал записку еще раз вслух. Нэфрий, стал ворчать, что правильно сделали эти трое, ибо это сооружение не должно быть тюрьмой! А потом упрекнул Дугрия, что тот ввел военных на территорию Ласфадии и на этом успокоился, в то время, когда необходимо определять, войдет ли Ласфадия в состав Тамерии, или же предоставить ласфадийцам свободу выбора в развитии страны? Туон опустил голову. Речь шла о его родине. Он очень быстро освоился в Тамерии, но желание видеть свою страну свободной и развивающейся у него не угасло.

Дугрий не мог ничего возразить на упрек Нэфрия. Действительно, военные, которых он отправил в Ласфадию для подавления возможных беспорядков, утрачивают свои войсковые навыки, превращаясь в ленивых урядников. И Дугрий объявил, что завтра же утром он с несколькими гвардейцами выезжает в Ласфадию для разбирательства по делу о массовом побеге опасных преступников и установления в Ласфадии своего наместника.

Нэфрий заявил, что не был в Ласфадии более сорока пяти лет и желает посмотреть, что там изменилось и, конечно же, то укрепительное сооружение, которое он строил со своим ласфадийским другом Палдием.

Услышав о Палдии, Дугрий вспомнил рассказ царя Пэрока о ласфадийском знахаре, который помог ему излечится от яда. Дугрий спросил у Нэфрия о каком человеке о говорит, знахаре или строителе. На что Нэфрий сказал, что знает только одного Палдия, который обладает хорошими познаниями в искусстве архитектуры и великолепными познаниями в искусстве врачевания.