Страница 11

— Степаныч! Степаныч!!!

— Да что ж такое, ни минуты нельзя спокойно поработать! — оторвался от наших бумаг Баландин. — Что еще стряслось?!

— Авдеевские нашу землю режут!

В кабинетик ввалился растрепанный мужичок из многочисленного клана Рюмкиных. Судя по виду, его уже потрепали в разборке — у картуза треснул козырек, а правый рукав пиджака держался на нескольких нитках.

— Где режут, сколько их, подробнее!

— Я мимо ехал, — зачастил вестник, — глядь, за Колькиным ручьем, где наши луга, авдеевских человек двадцать!

— И что?

— А то! Саженью меряют, галдят! Я к ним сунулся — накостыляли! Грят, земля теперь общая, а у нас избыток! Ты власть, давай, разбирайся!

Выпалив все, Рюмкин сразу успокоился, уселся в углу на стул и принялся безуспешно прилаживать рукав к пройме, причитая, что в таком виде домой не покажешься, Клавка убьет. Мы с Васей переглянулись.

— Все вокруг артельное, все вокруг мое. Это кто там у тебя такой умный, Вася?

— Единоличники, — скривился председатель уездного Совета.

Когда строилась плотина Можайской ГЭС и проходил перенос деревень, Союз артелей выкупил несколько имений и отселил туда тех, кто ни в какую не соглашался вступать. И чересполосицы поменьше, и дрязг с переделом земли тоже. Причем авдеевским тогда прирезали по одной-две десятины лишку, и весь процесс прошел на “ура”. А вот сейчас гляди ж ты…

— Они года два тому сами хотели артель создать, да только перегрызлись все. А сейчас, на чужое, очень даже собрались. Ладно, надо ехать, разбираться. Ты как, в Москву или со мной?

— С тобой, Вася, с тобой. Поехали, макнемся в гущу народной жизни.

Гуща тем временем заваривалась все круче. Рюмкин по дороге в Совет разнес весть и на Колькин ручей бежали, ехали и валили участники с обеих сторон. У ближайших к месту событий изб, не разбирая, где “артельные”, где “авдеевские”, уже разметали частоколы, оставив только сиротливые тонкие жердины. Две гудящие толпы пока стояли напротив и переругивались, поминая старые обиды, реальные и выдуманные. И если артельщики выглядели более-менее однородно, то вот авдеевские наглядно демонстрировали “классовое расслоение в деревне”: несколько “справных хозяев” заметно выделялись одеждой на фоне тех, кто победнее. За прошедшие после переселения годы “самые умные” либо разорились в конкуренции с артелями, либо свои наделы продали сразу. Те же, кто переселялся, имея какой-никакой капиталец, пускали его в рост, понемногу выкупали участки умников, а их самих нанимали батрачить. Именно так все и происходило в моей истории, именно так произошло бы и здесь, не раскрути мы артельное движение. И вот сейчас передо мной встала картинка в буквальном смысле противостояния старого и нового образа жизни.

— Да ваши коровы нам посевы сколько раз травили!

— А вы наш покос захапали! — высоким голосом завопил батрацкого вида мужик, которого явно подначивал стоявший чуть позади “справный”

— Как же, у тебя покосу-то — шиш да завалинка!

— А вы зажрались!