Страница 32

Но в целом текущими делами занимался Совнармин, а ВЦИК зарылся в рассмотрение проектов на перспективу. В частности, экономическим развитием. И вот тут граждане ученые мне мозг выносили ежедневно — потому как у каждого был список наисрочнейших и неотложнейших мер в его любимой отрасли.

Знаменитый металлург Дмитрий Константинович Чернов, несмотря на свои восемьдесят лет, написал письмо о необходимости ставить завод у горы Магнитной. Вот бросить все и ставить. И я его понимал — выработку металла нужно увеличивать в разы.

Другой Чернов, Александр Александрович, тоже знаменитый, но только геолог, добился возможности сделать доклад и доказывал, что на северо-восток от интинского угольного месторождения должно быть еще одно, более крупное и с углем прямо-таки волшебного качества. Инту же разрабатывать надо прямо сейчас, еще до Магнитной. И его я тоже понимал — в Питер, оказывается, до войны уголь из Англии возили, с Донбасса дороже получалось, так-то.

Но сиюминутная польза была — мои знания про Воркуту даже легендировать не пришлось, Вернадский уже готовил экспедицию на лето. Одна беда — тундра там есть, а вот железной дороги нет и тем более курьерский там не мчит и не предвидится даже в проекте. Но меня убедили, что можно вывозить баржами. Да, мало, да, сложно, но для начала неплохо. И даже притащили из Питера профессора-гидротехника Тимонова. Всеволод Евгеньевич начал с восстановления Северо-Екатерининского канала — всего два шлюза, все просто. А потом перешел к наметкам канала Печора-Кама. Вроде тоже несложно, для “мелкого” варианта рыть всего пять километров, только вокруг — тайга. Так-то конечно, заманчиво, по воде печорский уголь на Урал, в Поволжье, Вятку, Архангельск и дальше….

Но все-таки мы решили начать с электрификации, уж больно заметное отставание у нас было. И тут Графтио с Классоном меня огорошили — проект Днепровской ГЭС существовал в двух вариантах, супер-плотины и каскада из трех станций. И с первого взгляда каскад был и дешевле, и производительней, да и затопление раз в пятнадцать меньше. Но такая схема работала в полную силу только при высокой воде, напор был недостаточен. И для компенсации провалов требовалось строить несколько угольных ТЭС, что в целом делало проект в полтора раза дороже одноплотинного.

— Так что большая станция экономически выгодней, — заключил Генрих Осипович.

— А схемы отселения у вас есть?

— Приблизительные.

Нда… тридцать тысяч десятин плодородной земли, артели, колонии… да и агрегатов под большую плотину у нас пока нет… видимо, придется строить каскад и ТЭС. Так и порешили, тем более, что заводы-гиганты мы тоже сейчас не осилим. Будем пока что базу под них готовить. И создали мы комиссию по государственному экономическому плану, куда, помимо энергетиков, вошли и металлурги, и экономисты, и химики, и горняки. Выполним первый план — там уже можно будет браться за сверхпроекты типа Кузбасса, а то сегодня у нас беда буквально со всем. Единственный на всю страну подшипниковый завод в Москве хотя бы на полную мощность выведем, железные дороги опять же…

Среди всех метаний состоялся у меня и непростой разговор с Морозовым. Виделись мы с ним в последнее время нечасто, но связь поддерживали, да и Митя в его проектах участвовал.

— Отбираете, так? — с возрастом магнат стал похож на моржа, особенно вислыми седыми усами.

— Национализируем.

— Что в лоб, что по лбу.

— Не скажите. Вот, посмотрите прикидки.

Савва Тимофеевич недовольно взял папку, начал листать. С каждой минутой он все больше и больше увлекался, быстро перекладывая листы с выкладками и отрываясь только чтобы бросить на меня недоверчивый взгляд.

— Вы что же это, затеяли Германию перегнать, так?

— Пока только догнать.

— А пупок не лопнет?