Страница 38

— А в партиях коалиции?

— Точных цифр у меня нет. Вы полагаете, необходимо следить за этническим составом?

— Да, руководства в особенности. Нельзя давать всякой реакционной сволочи повода обзывать советскую власть “жидовским правительством”.

Еще одна причина провала революции в Венгрии — чрезмерное участие евреев. Наши конспирологи любили всякие списки “ленинского совнаркома”, где евреям приписывали чуть ли не девяносто процентов, но будапештскому советскому правительству даже приписывать ничего не требовалось. Ну и вся мелкая буржуазия, только что уязвленная Антантой в национальных чувствах, сильно такую власть не полюбила. Так что мы эти грабли обойдем, обойдем…

— И еще, — Ленин испытующе поглядел на меня исподлобья. — Те же самые товарищи настаивают на том, чтобы отправить на помощь войска.

— Да они что там, рехнулись? — не выдержал я. — Это же как раз через Галицию, где война! Как они себе это представляют?

Я закашлялся, из соседней комнаты немедленно появился Виноградов и со всей врачебной непреклонностью выставил товарища Ульянова, невзирая на наши возражения.

Войска… Я лежал на подушках, утирал выступивший пот и вспоминал — венгерская Красная армия дралась, как черт, всыпала румынам, отбивалась от французов… нет, плохо товарищи этих мадьяр знают!

Я лежал в постели, каждый день меня обследовали Виноградов и Наташа. Изредка заходили Маша или Соня, вздыхали, ставили стакан с питьем на столик поодаль и уходили — дочкам строго-настрого было запрещено “нарушать карантин”. Компанию мне составляли по преимуществу наши новые кошаки Марсик-Второй, такая же ласковая и разбойная рожа, как и его отец Марсик-Первый, и трехцветка Киса.

Понемногу мне разрешили вставать и работать за столом, а через неделю — гулять и мы с Цезарем полчасика утром и вечером топтали тропинки парка. Хвостатый перерожденный в силу своего солидного для собак возраста за палочками бегал неохотно, предпочитая просто идти у ноги. Видимо, от належания кошек на груди и от прогулок мне становилось все лучше и лучше, невзирая на постоянные придирки Виноградова. Под взглядами двух охранников, без которых меня в лес на хорошо ведомые дорожки не выпускали, я посетителей и принимал.

— Проект декретов о ликвидации беспризорности и безграмотности я читал. Что по обеспечению?

Алексей Власович Тулупов, нынешний министр просвещения, был еще из тех, первых кружковцев, с кем я свел знакомство двадцать лет тому назад. И за все это время он ни на шаг не отступил от идеала — интеллигенция должна служить народу и в первую очередь народному образованию. Даже служба в царском министерстве его не изменила.

— Структура Чрезвычайной Комиссии по ликвидации безграмотности определена, кадры подобраны. В первую очередь мы создаем методические материалы — букварь для взрослых, сборники текстов, упражнений, прописи и так далее, — привычным занудно-методическим голосом начал Алексей. — Одновременно в двадцати губернских городах создаются курсы подготовки учителей, первый выпуск через три месяца.

— Долго.

— Быстрее никак, — продолжил нудеть Леша, — вся делается в рамках общественно-трудовой повинности, не более восьми часов в неделю.

Я кивнул. И подумал — как при таком монотонном речитативе у него члены коллегии Нарминпроса не засыпают? Или засыпают? Надо бы узнать потихоньку, просто из интереса.

— Далее разворачиваем пункты ликвидации безграмотности, из расчета по одному в каждом населенном пункте, где есть хотя бы пятнадцать неграмотных. Или двадцать пять малограмотных.

— Охват?

— В первый год до трех миллионов, далее шесть и десять. При соблюдении темпа за шесть лет управимся.