Страница 47

За ночь пришло несколько телеграмм и радио — поляки атаковали войска завесы на всем протяжении границы. Когда Митя вышел с уложенным чемоданом, в махновке и с курткой-кожанкой через руку, его провожали тревожные глаза Ольги и Наташи. Соня с Машей смотрели скорее испуганно, а вот восьмилетний Ванька, наоборот, радовался и даже притащил на проводы деревянную саблю, которой рубил воображаемых поляков.

— Господи, — сложила руки в замок у подбородка Наташа, — тебя же из армии уволили, неужели все так плохо?

— Собирают всех, знакомых с тактикой конных и рейдовых групп, — пояснил отец и непонятно добавил: — Так сказать, вставайте, кто еще остался.

— Ну все, пора, — Митя попрощался нарочито сухо, поцеловал жену и шагнул за порог.

— Давай, — взмахнул рукой Скамов-старший, — покажи им, что такое непобедимая Красная армия.

После столпотворения в Нарминвоене Митю нагрузили в прямом и переносном смысле — поручили сопроводить на Юго-Западный фронт эшелон с машинами и огнеприпасами. Поезд телепал по запасным путям и перегонам, еле делая по сто верст в сутки, доводя Митю до исступления. Все, что он мог делать в дороге — проверять и дрючить караулы да читать ухваченные на станциях газеты. И пока он добрался до Бердичева, поляки, сбивая заслоны, заняли Барановичи, Пинск, Ровно, Шепетовку и нацелились на Минск и Киев.

Железнодорожники загнали состав на запасные пути, Митя выставил часовых и побежал к вокзалу.

— Стой! — остановил его караульный прямо у таблички “Выходъ на перронъ безъ билетовъ воспрещается”.

“Да, не Киев. До сих пор орфографию не поменяли” — подумал Митя, а вслух сказал:

— К коменданту станции, товарищ. Я начальник войскового эшелона, вот мандат.

— Вон, на второй этаж идите, — махнул тот рукой в сторону краснокирпичного здания.

Комендант, весь в мыле от звонков, стрекота телеграфа и беготни посыльных, спихнул его на помощника.

— Вам, товарищ, в штаб фронта доложиться надо. Сейчас выйдете на Белопольскую, направо, и через полторы версты коммерческое училище будет, штаб там. Да погодите вы, — придержал путеец рванувшегося было Митю, — через пять минут грузовик пойдет, я вас подсажу.

В кузове АМО Митя устроился рядом со здоровым малым лет двадцати, кудрявым и носатым.

— Сема, — протянул руку тот, — Вы откуда будете?

— Из Москвы.

— Ух ты! Я туда податься хочу, в горной академии учиться. А то скучно здесь, многие разъехались.

— Куда? — машину подбросило на ухабе, и свой вопрос Митя задал, витая в воздухе.

Оба ухватились за борта и одновременно грохнулись обратно.

— Вот черт! Не дрова везешь! — грохнул кулаком по кабине Семен. — А едут все больше в Палестину. Как проливы открыли, так и понеслись, как бы не половина свалила. Пишут оттуда. Тепло, своя земля, артели делают.

— А сам что же?

— Не, там страна маленькая, простора нету, да и жару я не люблю. А так выучусь, стану горным инженером — всю Сибирь обойду! Как думаете, примут?

— Обязательно примут! Сейчас при всех институтах и университетах рабочие факультеты открыли, для подготовки.

— Здорово! А вот и штаб. Счастливо, товарищ!

Последний раз штаб фронта Митя видел еще на Германской. Тогда в глазах рябило от золотых погон и аксельбантов, и нужную дверь приходилось искать, как сокровища фараонов — все махали руками куда-то в сторону и пропадали на лестницах в клубах табачного дыма.

Здесь же, в трехэтажном с огромными окнами здании коммерческого училища, было спокойно. На входе проверили мандат, старший покрутил ручку телефона, вызвал сопровождающего и отправил Митю к дежурному. От дежурного — к адъютанту, от адъютанта — в лапы комфронта Медведника.

— О, вот и Митя!

Митя козырнул и передал Егору бумаги на груз. Тот жадно пробежал их глазами, даже губами шевелил, читая строчки с количеством привезенного.

— Так… огнеприпасы перевезти на склад в монастыре кармелитов. Машины примет Нестор, в Первую Конную.

— Как найти монастырь?