Страница 60

— Конечно. Думаю, дня за три мы согласуем текст, а потом опубликуем его и в легальных, и в нелегальных газетах.

Москва встретила сахалинского героя патриотической толпой, а городская управа принялась сразу таскать Медведника по банкетам и митингам. Егор выступал с речами, особенно упирая на то, что партизанское движение было инициативой снизу, тонко намекая что власти остров, мягко говоря, профукали.

После недельного вихря встретились и мы — Жилищное общество преподнесло “освободителю Сахалина” квартирку в Марьиной роще, на которую москвичи собрали по подписке.

— Ну, с возвращением, все получилось! — поздравил я сильно повзрослевшего и посуровевшего Медведника.

— Да-с, господин прапорщик, позвольте вас обнять! — присоединился Красин, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Тренькнул дверной звонок, в квартиру ввалился ночной сторож. В недавно введенной темно-синей форме с нашивкой десятника и буквами “М.Ж.О.” на спине, да еще с унтер-офицерскими усами Савинков был неузнаваем.

— Здорово, молодец! Орел! — похлопал и он Медведника по спине.

Егор вяло отмахивался — и умаялся, и пережить ему на Дальнем Востоке пришлось много. Даже мне, повидавшему немало крови на экранах, к видео с казнями заложников, было не по себе от привезенных фотографий со зверствами японцев, что уж говорить о нынешней публике. Ничего, ничего, встанет еще Порт-Артур кое-кому поперек глотки. Главное — Маньчжурию сохранили и дорога полноценно работает, хоть и до Владивостока.

— Что дальше делать думаешь?

— Пока не знаю. Меня вон, в Петербург тащут, чуть ли не сам император будет “Георгием” награждать.

Мы переглянулись — похоже, все может получиться даже лучше, чем планировалось.

— Удачно, Исполком хотел предложить тебе стать офицером.

— Зачем еще? Я и так навоевался, — поморщился Егор.

— Нам очень нужны люди с военным образованием, да еще с авторитетом в армии.

— Да кто меня в училище примет?

— Пусть только попробуют не принять! — ернически заявил Красин и вытащил составленную Муравским справку. — Вот, смотри: “Прапорщики, удостоившиеся получить орден Св. Георгия, одновременно с сим могут быть за боевые отличия производимы в подпоручики, корнеты или хорунжие и в таком случае они получают право на дальнейшее производство в чины как в мирное, так и в военное время, не обязываясь держать офицерского экзамена”.

— Попроси императора, когда он тебя награждать будет, — свернул бумагу Красин. — Так, мол и так, с детства мечтал о стезе военного, желаю сдать экзамены за курс Алексеевского училища, и положить живот за веру, царя и отечество.

— Почему Алексеевского?

— Ну, питерские училища слишком снобские, а тут, в Москве, поспокойнее.

— Не, не потяну, как я курс пройду?

— У тебя же гимназия? — спросил я.

Егор кивнул и добавил: