Страница 40

— А как же ваша перемычка, так? Или путеукладчик с автосцепкой? — Морозов вздернул бровь.

Ого, а он довольно глубоко в курсе, или это моя неожиданная популярность оказалась столь широка?

— Это все знакомство с Василием Петровичем Собко, он меня с пути истинного сбил.

Морозов заливисто рассмеялся.

— Что это вы такое веселое Савве Тимофеевичу рассказываете? — к нам снова подобрался женсовет МХТ. — А нам?

— Милые дамы, вы хотите равноправия даже здесь?

— Да! — дурачась притопнула ногой Андреева.

— Ну, тогда вам необходимо в роли Дездемоны душить Отелло.

Немудрящая шутка вызвала бурный восторг присутствующих, но нас позвали к столу, где меня заботливо усадили между Андреевой и Халютиной. Последовала вереница тостов за процветание театра, за режиссеров, за актеров и актрис, за культуру в целом — словом, ничего особенного и я заскучал.

— И как вам сегодняшняя пьеса? — заметив это, попытался втянуть меня в общий разговор сидевший напротив Шехтель.

— Трудно сказать, не специалист. Вот если бы вы меня спросили о расчете неразрезной балки или шарнирной арки, — улыбнулся я в ответ. — Хотя образ чайки интересный, интересный… Знаете, — не удержался я от небольшого хулиганства, — из него может выйти неплохая эмблема для театра, чайка, парящая над волнами. Символично, не правда ли?

— Пожалуй, — задумался Федор Осипович, как раз и ставший автором знаменитого МХАТовского лого.

— Михаил Дмитриевич, я смотрю, вы несколько равнодушны к театру? — поддержала разговор Андреева.

— Да, Мария Федоровна, особенно к опере. В любом случае жизнь куда как интереснее.