Страница 17

- Присаживайтесь, товарищи! - Брежнев сделал приглашающий жест рукой. И когда все расселись представил меня: - Это мой новый помощник - Александр Любимов. Он будет заниматься вместе с вами всеми реформами, которые мы наметим проводить.

Все четверо с изумлением уставились на меня. Ну да, наверняка подумали, что такой молодой только для подачи чая годен. А Леонид Ильич, словно прочитав мои мысли, добавил:

- Вы не смотрите, что он такой молодой. Человек он опытный и знающий. Причём знающий много такого, чего и мы не знаем, со всем нашим Политбюро и КГБ вместе с ГРУ.

Теперь уже я с удивлением посмотрел на Генсека - он значит любит такие вот эффектные ходы, ошарашивающие собеседника?

Вся четвёрка промолчала, не решившись, видимо возразить первому лицу страны.

- Петр Иванович, давай начнём с тебя, - обратился Брежнев к Ивашутину. - Изложи вкратце свои выводы о положении в стране и что нужно делать по исправлению негативных тенденций в её развитии.

Мне показалось или Леонид Ильич действительно выглядел более энергичным, чем при первой встрече? Неужели лекарство от Никсона так быстро подействовало?

- Слушаюсь, товарищ Генеральный секретарь! - кашлянув, начал начальник ГРУ.

- Петр Иванович, - тут же перебил его Брежнев. - Давай без казенщины и солдафонщины! Тут собрались единомышленники и соратники. Перед нами стоит грандиозная задача и чем быстрее мы создадим по-настоящему спаянный и дружный коллектив, доверяющих во всём друг другу товарищей, тем больше шансов, что у нас получится эту задачу решить.

- Хорошо, Леонид Ильич, - энергично кивнул Ивашутин. - Тогда я без прелюдий! Положение в стране, да и во всём соцлагере с каждым годом ухудшается. Причём это ухудшение идёт по всем направлениям: от экономики, до идеологии. Запад в техническом отношении значительно опережает нас и с каждым, я подчёркиваю - с каждым днём, уходит всё дальше вперёд. Все наши сотрудники за рубежом заняты в основном добычей технических секретов. Попросту говоря - воруем что можем! Но даже добытые с большим трудом новейшие технологии положение не спасают. Эти технологии ещё нужно суметь воссоздать в наших условиях. А с этим совсем плохо. И наши аналитики пришли к выводу, что положение коренным образом изменить не удастся. Сама система этого не позволяет. Это, что касается экономики. Положение в идеологии - не лучше. Всё меньше людей верят в идеалы социализма. А над Программой построения коммунизма, принятой нашей партией, откровенно смеются. Какое может быть изобилие в стране тотального дефицита? А ведь коммунизм должен наступить в СССР уже через семь лет! Да, наши идеологи перестали об этом говорить, как это было совсем недавно, только это ещё более укрепляет веру людей, что никакого коммунизма в скором будущем ожидать не приходится. А отсюда - разочарование... В других социалистических странах положение ещё хуже. Нет, в экономическом плане люди там живут даже лучше, чем в СССР, но это за счёт того, что мы отрываем от себя и кормим их! А зачем? И долго ли сможем? События в ГДР в 1953 году, в Венгрии в 1956м, в Чехословакии в 68-м показывают, что этот процесс недовольства не остановить.

- И что же никакого выхода ваши аналитики не видят? - перебил Леонид Ильич.

- Из нынешнего положения есть только два выхода, - не задумываясь ответил Ивашутин. - Либо СССР превращается сам и превращает все остальные страны Восточной Европы в закрытый концлагерь, где за малейшие сомнения и несогласие, будут следовать жестокие репрессии, либо этот лагерь рухнет.

- Хорошенькие выводы! - хмыкнул Брежнев. - И остальные товарищи тоже так думают?

Он обвёл глазами присутствующих.

- Я думаю, что осуществить первый вариант не удастся, - покачал головой Яковлев. - Это как-то ещё удавалось Сталину в тридцатые годы, но сейчас совсем другое время. Люди другие...

- Значит, развал? - приподнял брови Генсек.

- Или реформы. - ответил Яковлев. - Только они могут спасти положение.

- И что же это за реформы?